Главная / Начальные классы / Тексты дополнительные к учебникам по "Литературному чтению" (1-4 класс)-гимназические классы

Тексты дополнительные к учебникам по "Литературному чтению" (1-4 класс)-гимназические классы

i1

Н.Рубцов.


Ласточка.


Ласточка носится с криком:

Выпал птенец из гнезда.

Дети окрестные мигом

Все прибежали сюда.


Взял я осколок металла,

Вырыл могилку птенцу.

Ласточка рядом летала,

Словно не веря концу.

Долго носилась, рыдая

Под мезонином своим.

Ласточка, что ж ты родная

Плохо смотрела за ним.


Что можно сказать об авторе этого стихотворения, какой это человек? По тому, как автор окончил стихотворение, с чьим горем можно сравнить горе бедной ласточки?























2

Г.Снегирёв.

Отважный пингвиненок.

Однажды я спускался к морю и увидел маленького пингвиненка. У него ещё только выросли три пушинки на голове и коротенький хвостик.

Он смотрел, как взрослые пингвины купаются. Остальные птенцы стояли у нагретых солнцем камней.

Долго стоял на скале пингвиненок: страшно ему было бросаться в море.

Наконец он решился и подошел к краю скалы.

Маленький голый пингвиненок стоял на высоте трехэтажного дома. Его сносил ветер.

От страха пингвиненок закрыл глаза и ... бросился вниз. Вынырнул, закружился на одном месте, быстро вскарабкался на камни и удивленно посмотрел на море.

Это был отважный пингвиненок. Он первый раз искупался в холодном зеленом море.



Беседа о пингвинах: где водятся, чем питаются.
























3

К. Лукашевич

Мотыльков не троньте, дети,

И цветов не рвите много:

Знайте: каждая букашка,

Каждый цветик славит Бога.












































4

М.Пришвин.

Глоток молока.

Лада заболела. Чашка с молоком стояла возле её носа, она отвёртывалась. Позвали меня.

Лада,— сказал я,— надо поесть.

Она подняла голову и забила прутом1. Я погладил её. От ласки жизнь заиграла в её глазах.

Кушай, Лада,— повторил я и подвинул блюдце поближе.

Она протянула нос к молоку и залакала. Значит, через мою ласку ей силы прибавилось. Может быть, именно эти несколько глотков молока спасли её жизнь.



1 Прут—так называют хвост у некоторых пород охотничьих собак.




Расскажите о своём домашнем животном. Что вы делаете, если ваша собака (кошка) заболеет. О чем вы думаете, когда видите бездомных животных?





Послушайте рассказ, скажите. Какие неприятности были у Павлика до встречи со старичком?



















5

В.Осеева.

Волшебное слово.

Маленький старичок с длинной седой бородой сидел на скамейке и зонтиком чертил что-то на песке.

Подвиньтесь,— сказал ему Павлик и присел на край.

Старик подвинулся и, взглянув на красное, сердитое лицо мальчика, сказал:

С тобой что-то случилось?

Ну и ладно! А вам-то что? — покосился на него Павлик.

Мне ничего. А вот ты сейчас кричал, плакал, ссорился с кем-то...

Ещё бы! —сердито буркнул мальчик.— Я скоро совсем убегу из дому.

  • Убежишь?

Убегу! Из-за одной Ленки убегу.— Павлик сжал кулаки.— Я ей сейчас чуть не поддал хорошенько! Ни одной краски не даёт! А у само сколько!

Не даёт? Ну, из-за этого убегать не стоит.

Не только из-за этого. Бабушка за одну морковку из кухни меня прогнала... прямо тряпкой, тряпкой...

Павлик засопел от обиды.

Пустяки! —сказал старик.— Один поругает, другой пожалеет.

Никто меня не жалеет! — крикнул Павлик.— Брат на лодке едет кататься, а меня не берёт. Я ему говорю: «Возьми лучше, всё равно от тебя не отстану, вёсла утащу, сам в лодку залезу!»

Павлик стукнул кулаком по скамейке. И вдруг замолчал.

Что же, не берёт тебя брат?

А почему вы всё спрашиваете? Старик разгладил длинную бороду.

Я хочу тебе помочь. Есть такое волшебное слово... Он прошептал что-то и громко добавил:

Это волшебное слово. Но не забудь, как нужно говорить его.

Я попробую,— усмехнулся Павлик,— я сейчас же попробую.— Он вскочил и побежал домой.

Лена сидела за столом и рисовала. Краски — зелёные, синие, красные — лежали перед ней. Увидев Павлика, она сейчас же сгребла их в кучу и накрыла рукой.

«Обманул старик! — с досадой подумал мальчик.— Разве такая поймёт волшебное слово!»

Павлик боком подошёл к сестре и потянул её за рукав. Сестра оглянулась. Тогда, глядя ей в глаза, тихим голосом мальчик сказал:

Лена, дай мне одну краску... пожалуйста...

Лена широко раскрыла глаза. Пальцы её разжались, и, снимая руку со стола, она смущённо пробормотала:

Какую тебе?

Мне синюю,— робко сказал Павлик.

Он взял краску, подержал её в руках, походил с нею по комнате и отдал сестре. Ему не нужна была краска. Он думал теперь только о волшебном слове.

«Пойду к бабушке. Она как раз стряпает. Прогонит или нет?»

Павлик отворил дверь в кухню. Старушка снимала с противня горячие пирожки.

Внук подбежал к ней, обеими руками повернул к себе красное морщинистое лицо, заглянул в глаза и прошептал:

Дай мне кусочек пирожка... пожалуйста. Бабушка выпрямилась. Волшебное слово так и засияло в каждой морщинке, в глазах, в улыбке...

Горяченького... горяченького захотел, голубчик мой! —приговаривала она, выбирая самый лучший, румяный пирожок.

Павлик подпрыгнул от радости и расцеловал её в обе щёки.

«Волшебник! Волшебник!» —повторял он про себя, вспоминая старика.

За обедом Павлик сидел притихший и прислушивался к каждому слову брата. Когда брат сказал, что поедет кататься на лодке, Павлик положил руку на его плечо и тихо попросил:

Возьми меня, пожалуйста.

За столом сразу все замолчали. Брат поднял брови и усмехнулся.

Возьми его,— вдруг сказала сестра.— Что тебе стоит!

Ну, отчего же не взять? — улыбнулась бабушка.— Конечно, возьми.

Пожалуйста,— повторил Павлик.

Брат громко засмеялся, потрепал мальчика по плечу, взъерошил ему волосы:

Эх ты, путешественник! Ну ладно, собирайся!

«Помогло! Опять помогло!»

Павлик выскочил из-за стола и побежал на улицу. Но в сквере уже не было старика. Скамейка была пуста, и только на песке остались начерченные зонтиком непонятные знаки.



Что изменило волшебное слово? Какие ещё волшебные слова вы знаете? А какие из них используете в своем общении с близкими, друзьями, одноклассниками.































6

Н.Юсупов.

Простите!

Папа разбил И мама молчит,

Драгоценную вазу. Улыбается даже.

Бабушка с мамой — Мы купим другую,

Нахмурились сразу. Есть лучше в продаже...

Но папа нашёлся: «Простите!» —

Взглянул им в глаза Казалось бы,

И робко и тихо Что в нём такого?

«Простите» сказал. А вот ведь какое

Чудесное слово!..































7

Э. Мошковская.

Вежливое слово.

Театр открывается! А Олень:

К началу всё готово! - ДОБРЫЙ ДЕНЬ!

Билеты предлагаются Если только вам не лень,

За вежливое слово. Уважаемый кассир,

В три часа открылась касса, Я бы очень попросил

Собралось народу масса, Мне, жене и дочке

Даже Ёжик пожилой Во втором рядочке

Притащился чуть живой... Дайте лучшие места,

Подходите, Вот моё

Ёжик, Ёжик! ПОЖАЛУЙСТА! -

Вам билет — Просим! Просим!

В каком ряду? Нам билетов —

Мне — поближе: Восемь! Восемь!

Плохо вижу. Просим восемь

Вот СПАСИБО! Козам, Лосям,

Ну, пойду. БЛАГОДАРНОСТЬ

Говорит Овечка: Вам приносим.

Мне – одно местечко! И вдруг,

Вот моё БЛАГОДАРЮ – Отпихнув

Доброе словечко. Старух,

Утка: Стариков,

Кряк! Петухов,

Целый ряд Барсуков...

Для меня и для ребят! - Вдруг ворвался Косолапый,

И достала Утка Отдавил хвосты и лапы

ДОБРОЕ УТРО Стукнул Зайца пожилого...

Касса, выдай мне билет! Не стучите — мой ответ.

Ваше вежливое слово? Не рычите — мой совет.

У меня такого нет. Не стучите, не рычите.

Ах, у вас такого нет? До свидания, привет.

Не получите билет. Ничего кассир не дал!

Мне — билет! Косолапый зарыдал,

— Нет и нет. И ушёл он со слезами...






Пословицы.

Добрые слова дороже богатства.

Ласковое слово – что весенний день.

Ласковое слово самому ничего не стоит, а другому много даёт.




















8

Э. Мошковская.


Пес шагал по переулку.



1. Пёс

Шагал

По переулку.

Он

Жевал Большую

Булку.



2. Подошёл

Щеночек,

Попросил кусочек.



Сел

Пёс,

Стал гадать:

«Дать

Или не дать?»

Погадал-погадал

Пожевал-пожевал.

Не дал!





3. Подошла

Кошка-Мя΄ушка

Попросила Кошка

Мя΄кушка.



Встал

Пёс,

Стал гадать:

«Дать

Или не дать?»

Погадал-погадал,

Пожевал-пожевал...

Не дал!



4. Прискакала

Лягушка,

Пошептала

На ушко,

Попросила

Лягушка

Горбушку.





Сел

Пёс,

Стал гадать:

«Дать

Или не дать?»

Погадал-погадал,

Пожевал-пожевал...

Не дал!



5.Подошла

Уточка,

Постояла минуточку,

Попросила

Уточка

Чуточку-чуточку!

Только попробовать!





Встал

Пёс,

Стал гадать:

«Дать

Или не дать?»

Погадал-погадал,

Пожевал-пожевал...

Не дал!



6. Подошла

Курочка.

Попросила Курочка

Корочку!



Сел

Пёс,

Стал гадать:

«Дать

Или не дать?»

Погадал-погадал,

Пожевал-пожевал...

И сказал:

— Я бы дал!

У меня у самого

Больше нету ничего!



1.Куда делась булка? В вспомните строки стихотворения, которые помогут ответить на этот вопрос.

2.В последних строках две фразы:

1. Я бы дал!

2. У меня у самого больше нету ничего!

Что здесь правда, а что неправда? Почему вы так думаете?





О ком стихотворение, которое вы прочитали? Постарайтесь услышать то главное слово, ради которого создано поэтом это стихотворение . О какой птичке идет речь?













9

С.Щипачев.

Где березняк, рябой и редкий,

Где тает дымка лозняка,

Он, серенький, сидит на ветке

И держит в клюве червяка.

Но это он, простой, невзрачный

Озябший ночью от росы,

Заворожит поселок дачный

У пригородной полосы.



Чем же завораживает эта птичка «поселок дачный». В какое время суток «он, серенький, сидит на ветке и держит в клюве червячка»?

В стихотворении 8 строк, в 6-ти из них описывается внешний вид соловья- серенький, простой, невзрачный, - почему пятая строка начинается словом НО, к чему относится это противопоставление (но это он завораживает).



Пословица.

Соловей поет месяц,

а ворона каркает круглый год.

















10

Пичугин мост.

Сёма любил ходить в школу короткой дорогой через речку Быстрянку.

Эта маленькая речка текла в крутых бережках. Перескакивать через неё было очень трудно. Некоторые даже срывались и падали в воду. Вот и задумал Сёма старую ветлу с этого берега на тот уронить. Начал рубить дерево. Трудное было это дело. Очень была толста ветла. Только на второй день рухнуло дерево и легло через речку. Сёма обрубил ветки, приладил перила. Хороший получился мостишко. Теперь все жители села стали ходить этой короткой дорогой. А мост назвали Сёминой фамилией - Пичугин мост.

(По Е.Пермяку).



































11 В.Осеева

Хорошее.

Проснулся Юрик утром. Посмотрел в окно. Солнце светит. Денёк хороший.

И захотелось мальчику самому чго-нибудь хорошее сделать. Вот сидит он и думает: «Что, если б моя сестрёнка тонула, а я бы её спас!»

А сестрёнка тут как тут:

Погуляй со мной, Юра!

  • Уходи, не мешай думать! Обиделась сестрёнка, отошла.

А Юра думает:

«Вот если бы на няню волки напали, а я бы их застрелил!»

А няня тут как тут:

Убери посуду, Юрочка.

Убери сама — некогда мне! Покачала головой няня.

А Юра опять думает:

«Вот если бы Трезорка в колодец упал, а я бы его вытащил!»

А Трезорка тут как тут. Хвостом виляет: «Дай мне попить, Юра!»

Пошёл вон! Не мешай думать!

Закрыл Трезорка пасть, полез в кусты. А Юра к маме пошёл:

  • Что бы мне такое хорошее сделать?

Погладила мама Юру по голове:

  • Погуляй с сестренкой, помоги няне посуду убрать, дай водички Трезору.



Каков Юра? Как характеризуют его такие строки: обиделась сестренка, отошла, покачала головой няня, закрыл Трезор пасть, полез в кусты (грубый, ленивый). А рассказ называется «хорошее». Что же здесь хорошего?

Пословица.

Не хвались, прежде Богу помолись.

Не спеши языком – торопись делом.

12

А.Плещеев.

Хлопотливая птичка



Птичка под моим окошком

Гнездышко для деток вьёт:

То соломку тащит в ножках,

То пушок в носу несет.



Птичка домик сделать хочет,

Солнышко взойдет, зайдет –

Целый день она хлопочет,

Ну и целый день поет.



1.Как можно охарактеризовать такую птичку (заботливая, хлопотливая, веселая хозяюшка)

2.Выучите стихотворение наизусть.























13

С.Маршак.

Жадина.

Гриша, Гриша, дай мне нож.

Ты обратно не вернёшь.

Дай-ка, Гриша, карандаш.

Ты обратно не отдашь.



Гриша, Гриша, дай резинку.

Ты откусишь половинку.

Гриша, Гриша, дай чернил.

  • Ты бы сбегал и купил.




Будет ли кто дружить с Гришей?























14

В.Лившиц.

Друг.

Мне не верится ребята,

Что щенком был этот пёс,

Что домой его когда-то

Я за пазухой принес.



Накрывал его тулупом,

Тыкал в блюдце с молоком

Был он глупым, очень глупым,

Очень маленьким щенком.



Рос он, рос

И как-то вдруг

Вырос пёс,

По кличке Друг.



Как он ласково при встрече

Лапы мне кладет на плечи.

Как он скачет по двору,

Вызывая на игру.



Как заливисто он лает,

Как он любит малышей!

Как он хвостиком виляет,

Улыбаясь до ушей!



  • Дай мне лапу! -

Он дает.

  • Дай мне шляпу! –

Он несет!

  • Жди! –

Он ждет.

  • Сиди! –

Сидит.

Разве что не говорит…



Мы идем из магазина –

У него в зубах корзина.

Все живущие вокруг

Говорят: - Вот это друг!



Мы шагаем по дорожке,

А с деревьев, с высоты

Смотрят яростные кошки,

Смотрят гневные коты…



Мне не верится, ребята.

Что щенком был этот пёс.

Что домой его когда-то

Я за пазухой принёс.


Пословица.

Собаку палкой не учат.

И собака помнит, кто её кормит.

15

П.Васильева.

Подснежник.

В саду, где берёзки столпились гурьбой,

Подснежника глянул глазок голубой.

Сперва понемножку

Зелёную выставил ножку,

Потом потянулся изо всех своих маленьких сил

И тихо спросил:

  • Я вижу, погода тепла и ясна,

Скажите, ведь правда, что это весна?



Кого вам напоминает подснежник?

Дети, если вы запомнили первые две строки (учитель читает 2-3 раза, учащиеся каждый раз хором повторяют), то все стихотворение запоминается очень легко.

Что можно сказать об авторе этого стихотворения?

Произнесите слово «подснежник»- из каких звуков состоит это слово? [п а ц н’ э ж н’ и к ]

В этом стихотворении два слова соответствуют слоговой схеме -

__ __ ΄ __ __ . Какие это слова? ( подснежника, зеленую)



Пословица. Растенье – земли украшение.













16

О.Тарнопольский.

Загадка.

Вдали на опушке

Расцвело из-под снега

Второе небо. (Подснежник)











































17

Л.Н.Толстой.

Как вор сам себя выдал.

Один вор залез ночью к купцу на чердак. Он отобрал шубы, полотна и хотел слезать, да споткнулся на перемёт и загремел. Купец услыхал, что что-то зашумело над головой, разбудил работника и пошёл со свечой на чердак. Работник разоспался и говорит купцу: «Что смотреть, никого нет, нешто кошка?» Но купец всё-таки пошёл на чердак. Как только вор услыхал, что кто-то идёт, он положил шубы и полотна на прежнее место и стал искать место, куда бы спрятаться. Увидал он — большая куча чего-то. А это была куча табаку листового. Вор раскопал табак, влез в середину и прикрылся табаком.

И слышит вор, что вошли двое — входят и говорят. Купец говорит: «Я слышал, что-то тяжёлое загремело». А работник говорит: «Чему греметь, либо кошка, либо домовой». Купец прошёл мимо табака, ничего не заметил и говорит: «И то, видно, показалось: никого нет, ну, пойдём».

И слышит вор, что они уходят, вдруг чувствует вор, что ему в носу защекотало от табака и чихнуть хочется. Зажал он рукой рот, ещё больше щекочет, и не может держаться, чтобы не чихнуть. Купец с работником уже стали выходить. Слышат — в углу кто-то чихает. «Чих! чих! чих!» Вернулись и поймали вора.




Пословица. Молись и злых дел берегись.

Ты навсегда в ответе за всех, кого приручил. (Антуан Де Сент Экзюпери)

















18

В. Осеева.

Добрая хозяюшка.

Жила-была девочка. И был у неё петушок. Bcтанет утром петушок, запоёт:

Ку-ка-ре-ку! Доброе утро, хозяюшка! Подбежит к девочке, поклюёт у неё из рук крошки, сядет с ней рядом на завалинке. Перышки разноцветные, словно маслом смазаны, гребешок на солнышке золотом отливает. Хороший был петушок.

Увидела как-то девочка у соседки курочку. Понравилась ей курочка. Просит она соседку:

Отдай мне курочку, а я тебе за неё петушка отдам.

Услыхал петушок, свесил на сторону гребень, опустил голову, да делать нечего — сама хозяйка отдаёт.

Согласилась соседка — дала курочку, взяла петушка. Стала девочка с курочкой дружить. Пушистая курочка, тёпленькая, что ни день – свежее яичко снесёт.

Куд-кудах, моя хозяюшка! Кушай на здоровье яичко!

Съест девочка яичко, возьмёт курочку на колени, перышки ей гладит, водичкой поит, пшеном угощает. Только раз приходит в гости соседка с уточкой. Понравилась девочке уточка. Просит она соседку:

Отдай мне твою уточку — я тебе свою уточку отдам!

Услыхала курочка, опустила перышки, oпечалась, да делать нечего — сама хозяйка отдаёт.

Стала девочка с уточкой дружить. Ходят вместе на речку купаться. Девочка плавает — и уточка рядышком.

Тась, тась, тась, моя хозяюшка! Не плыви далеко, в речке дно глубоко!

Выйдет девочка на бережок — и уточка за ней. Приходит раз сосед. За ошейник щенка ведёт. Увидала девочка:

Ах, какой щеночек хорошенький. Дай мне щенка — возьми мою уточку!

Услыхала уточка, захлопала крыльями, закричала, да делать нечего. Взял её сосед, сунул под мышку и унёс.

Погладила девочка щенка и говорит:

Был у меня петушок — я за него курочку взяла, была курочка — я её за уточку отдала, теперь уточку на щенка променяла.

Услышал это щенок, поджал хвост, спрятался по явку, а ночью открыл лапой дверь и убежал.

Не хочу с такой хозяйкой дружить! Не умеет она дружбой дорожить!

Проснулась девочка — никого у неё нет.



1.Почему девочка осталась одна?

2.Как понять название сказки?

3.Придумайте небольшую сказку с таким же названием, не пересказывая содержание этой.



Пословицы.

Нет друга – ищи, а нашел – береги.

Легко друзей найти, да трудно сохранить.


















19

Л.Толстой.

Лгун.

Басня.

Мальчик стерёг овец и, будто увидав волка, стал звать:

- Помогите, волк! Волк!

Мужики прибежали и видят: неправда. Как сделал он так и два и три раза случилось - и вправду набежал волк. Мальчик стал кричать:

- Сюда, сюда скорей, волк!

Мужики подумали, что опять по-всегдашнему обманывает, - не послушали его.

Волк видит, бояться нечего: на просторе перерезал всё стадо.

Кто вчера солгал,

Тому и завтра не поверят.





























20

Русская народная сказка

Мудрая дева.

Помер старик со старухою, оставался у них сын сирота. Взял его к себе дядя и заставил овец пасти.

Ни много, ни мало прошло времени, призывает дядя племянника, хочет попытать у него ума-разума и говорит ему:

Вот тебе сотни баранов, гони их на ярмонку да продай с барышом, чтобы и бараны были целы, и деньги сполна выручены.

Что тут делать! Заплакал бедняга и погнал баранов в чистое поле; выгнал, сел на дороге и задумался о своем горе. Идет мимо девица:

О чем слезы льешь, добрый молодец?

Как же мне не плакать? Нет у меня ни отца, ни матери; один дядя, и тот обижает!

Какую ж обиду он тебе делает?

Да вот послал на ярмонку, велел баранами торговать, да так, чтобы и бараны были целы, и деньги сполна выручены.

Ну, это хитрость не великая! Найми-ка ты баб да остриги баранов, а шерсть отнеси на ярмонку и продай; вот у тебя и деньги, и бараны в целости!

Парень так и сделал; продал шерсть, пригнал стадо домой и отдает дяде вырученные деньги.

Хорошо,— говорит дядя племяннику,— только ведь ты не своим разумом вздумал это? Чай, тебя научил кто-нибудь?

Парень признался.

Шла,— говорит,— мимо девица, она научила.

Дядя тотчас приказал закладывать лошадь:

  • Поедем, станем сватать ту девицу.

Вот и поехали.

Приезжают прямо на двор, спрашивают: куда лошадь девать?

Привяжите до зимы аль до лета! — говорит им девица.

Дядя с племянником думали, думали, не знают, за что привязать; стали у ней спрашивать: до какой зимы, до какого лета?

Эх вы, недогадливые! Привяжите к саням, а не то к телеге.

Привязали они лошадь, вошли в избу и сели на лавочку. Спрашивает ее дядя:

Ты с кем живешь, девица?

С батюшкой.

Где ж твой отец?

Уехал сто рублей на пятнадцать копеек менять.

А когда назад воротится?

Если кругом поедет — к вечеру будет, а если прямо поедет — и через три дня не бывать!

Что ж это за диво такое? — спрашивает дядя.— Неужто и вправду отец твой поехал сто рублей на пятнадцать копеек менять!

А то нет? Он поехал зайцев травить; зайца-то затравит — всего пятнадцать копеек заработает, а лошадь загонит — сто рублей потеряет.

А что значит: ежели он прямо поедет —в три дня не прибудет, а ежели кругом — к вечеру будет?

А то значит, что прямо болотом ехать, а кругом дорогою!

Удивился дядя уму-разуму девицы и сосватал ее за своего племянника.



















21

Л. Дьяконов.

Щенок и снег.

На первый снег взглянул щенок

И ничего понять не мог.

Откуда столько белых мух

Набилось к нам на двор?

А может, это птичий пух

Летит через забор?..

Он пасть раскрыл— и снегу хвать —

И стал задумчиво жевать.



Жуёт, жуёт, но вот беда!

На языке одна вода.

Совсем сконфузился щенок

И в конуру обратно лёг.

Он был не глуп, а просто мал

И снег впервые увидал...



1.Как автор относится к щенку?

2.Какие слова он использовал, чтобы подчеркнуть комичность случая? (пасть раскрыл и «стал задумчиво жевать»).

3.Что вы думаете о последних сточках стихотворения? Кого и зачем автор предупреждает этими строчками.

4.Какой человек авто стихотворения «Щенок и снег» (добрый, наблюдательный, весёлый, остроумный).





22

Л.Толстой.

Птичка.

Был Серёжа именинником, и много ему разных подарили подарков: и волчки, и кони, и картинки. Но дороже всех подарков, подарил дядя Серёже сетку, чтобы птиц ловить. Сетка сделана так, что на раме приделана дощечка и сетка откинута. Насыпать семя на дощечку и выставить на двор. Прилетит птичка, сядет на дощечку, дощечка подвернётся, и сетка сама захлопнется. Обрадовался Серёжа, прибежал к матери, показал сетку. Мать говорит: «Не хороша игрушка. На что тебе птички? Зачем ты их мучить будешь!» — «Я их в клетки посажу. Они будут петь, и я их буду кормить».

Достал Серёжа семя, насыпал на дощечку и выставил сетку в сад. И всё стоял ждал, что птички прилетят. Но птицы его боялись и не летели на сетку. Пошёл Серёжа обедать и сетку оставил. Поглядел после обеда, сетка захлопнулась, и под сеткой бьётся птичка. Серёжа обрадовался, поймал птичку и понёс домой. «Мама! Посмотри, я птичку поймал, это, верно, соловей! И как у него сердце бьётся». Мать сказала: «Это чиж. Смотри же, не мучай его, а лучше пусти». — «Нет, я его кормить и поить буду». Посадил Серёжа чижа в клетку, и два дня сыпал ему семя, и ставил воду, и чистил клетку. На третий день он забыл про чижа и не переменил ему воду. Мать ему и говорит: «Вот видишь, ты забыл про свою птичку, лучше пусти её». — «Нет, я не забуду, я сейчас поставлю воды и вычищу клетку». Засунул Серёжа руку в клетку, стал чистить, а чижик испугался, бьётся об клетку. Серёжа вычистил клетку, и пошёл за водой. Мать увидала, что он забыл закрыть клетку и кричит ему: «Серёжа, закрой клетку, а то вылетит и убьётся твоя птичка!» Не успела она сказать, чижик нашёл дверку, обрадовался, распустил крылышки и полетел через горницу к окошку. Да не видал стекла, ударился о стекло и упал на подоконник.

Прибежал Серёжа, взял птичку, понёс её в клетку. Чижик был ещё жив; но лежал на груди, распустивши крылышки, и тяжело дышал. Серёжа смотрел, смотрел и начал плакать.

«Мама! Что мне теперь делать?» — «Теперь ничего не сделаешь». Серёжа целый день не отходил от клетки и всё смотрел на чижика, а чижик всё так же лежал на грудке и тяжело и скоро дышал. Когда Серёжа пошёл спать, чижик ещё был жив. Серёжа долго не мог заснуть, всякий раз, как закрывал глаза, ему представлялся чижик, как он лежит и дышит. Утром, когда Серёжа подошёл к клетке, он увидел, что чиж уже лежит на спинке, поджал лапки и закостенел. С тех пор Серёжа никогда не ловил птиц.



23
М. Пришвин.

Ёж.

Раз я шёл по берегу нашего ручья и под кустом заметил ежа; он тоже заметил меня, свернулся и затукал: тук-тук-тук. Очень похоже было, как если бы вдали шёл автомобиль. Я прикоснулся к нему кончиком сапога; он страшно фыркнул и поддал своими иголками в сапог.

А, ты так со мной! — сказал я. И кончиком сапога спихнул его в .ручей. Мгновенно ёж развернулся в воде и поплыл к берегу, как маленькая свинья, только вместо щетины на спине были иголки. Я взял палочку, скатил ею ежа в свою шляпу и понёс домой.

Мышей у меня было много, я слышал — ёжик их ловит, и решил: пусть он живёт у меня и ловит мышей.

Так, положил я этот колючий комок посреди пола и сел писать, а сам уголком глаза всё смотрю на ежа. Недолго он лежал неподвижно: как только я затих у стола, ёжик развернулся, огляделся, туда попробовал идти, сюда и выбрал себе, наконец, место под кроватью и там совершенно затих.

Когда стемнело, я зажёг лампу и — здравствуйте! Ёжик выбежал из-под кровати. Он, конечно, подумал на лампу, что это луна взошла в лесу: при луне ежи , любят бегать по лесным полянкам. И так он пустился бегать по комнате, представляя, что это лесная полянка. Я взял трубку, закурил и пустил возле луны облачко. Стало совсем, как в лесу: и луна, и облака, а ноги мои были как стволы деревьев и, наверное, очень нравились ежу, он так и шнырял между ними, понюхивая и почесывая иголками задник у моих сапог.

Прочитав газету, я уронил её на пол, перешёл в кровать и уснул.

Сплю я всегда очень чутко. Слышу — какой-то шелест у меня в комнате, чиркнул спичкой, зажёг свечу и только заметил, как ёж мелькнул под кровать. А газета лежала уже не возле стола, а посередине комнаты. Так я и оставил гореть свечу и сам не сплю, раздумывая: «Зачем это ёжику газета понадобилась?» Скоро мой жилец выбежал из-под кровати и прямо к газете, завертелся возле неё, шумел, шумел и наконец ухитрился: надел себе как-то на колючки уголок газеты и потащил её, огромную в угол.

Тут я и понял его: газета ему была как в лесу сухая листва, он тащил её себе для гнезда, и оказалось, правда, в скором времени ёж весь обернулся газетой и сделал себе из неё настоящее гнездо. Кончив это важное дело, он вышел из своего жилища и остановился против кровати, разглядывая свечу-луну.

Я подпустил облака и спрашиваю:

  • Что тебе надо?

Ёжик не испугался.

Пить хочешь?

Я встал. Ёжик не бежит.

Взял я тарелку, поставил на пол, принёс ведро с водой, и то налью воды на тарелку, то опять вылью в ведро, и так шумлю, будто это ручеёк подплёскивает.

Ну, иди, иди, — говорю, — видишь, я для тебя и луну устроил, и облака пустил, и вот тебе вода.

Смотрю: будто двинулся вперёд. Я тоже немного подвинул к нему своё озеро. Он двинется — и я двину, да так и сошлись.

  • Пей, — говорю окончательно.

Он и залакал.

А я так легонько по колючкам рукой провёл, будто погладил, и всё приговариваю:

Хороший ты малый, хороший! Напился ёж, я говорю:

  • Давай спать.

Лёг и задул свечу.

Вот не знаю, сколько я спал, слышу: опять у меня в комнате работа. Зажигаю свечу — и что же вы подумаете? Ёжик бежит по комнате, и на колючках у него яблоко. Прибежал в гнездо, сложил его там и за другим бежит в уголок, а в углу стоял мешок с яблоками и завалился. Вот ёж подбежал, свернулся около яблок, дёрнулся и опять бежит, на колючках другое яблоко тащит в гнездо. Так вот и устроился у меня ёжик. А сейчас я, как чай пить, непременно его к себе на стол и то молока ему налью на блюдечко — выпьет, то булочки дам — съест.









24

Узбекская сказка.

Упрямые козы.

Жили когда-то в разных селеньях две козы — одна белая, другая чёрная, и обе они были очень упрямые.

Вот как-то раз отправились эти козы щипать траву: белая на своём пастбище, чёрная на своём.

Вечером, когда солнце стало садиться, козы наелись досыта и пошли: белая — в своё селение, чёрная в своё. Шли они, шли и сошлись на узкой доске. А доска была перекинута через глубокий арык.

Не разойтись козам на доске! Или одной, или другой надо уступить дорогу.

Эй ты, чёрная! Посторонись, уступи мне дорогу! — закричала белая коза.

Вот ещё! Буду я тебе дорогу уступать! — крикнула чёрная коза. -Сама мне дорогу уступи!

Всю ночь простою — не уйду!

До утра буду стоять, с места не сдвинусь! Долго спорили упрямые козы. Потом затрясли бородами, застучали копытцами — в драку вступили.

Отошли каждая на три шага, нагнули головы с острыми рогами да как бросятся одна на другую!

Стукнулись они лбами, сцепились рогами, да обе и свалились в арык. Выбрались козы из арыка и вернулись домой мокрые, грязные.

Почему у разных народов похожи темы произведений, черта характера упрямство, а это не зависит от национальности.



Сергей Михалков.

Бараны.

По крутой тропинке горной

Шёл домой барашек чёрный

И на мостике горбатом

Повстречался с белым братом.

И сказал барашек белый:

  • Братец, вот какое дело:

Здесь вдвоём нельзя пройти

Ты стоишь мне на пути.

Чёрный брат ответил:

  • Me, Ты в своём, баран, уме?

Пусть мои отсохнут ноги,

Не сойду с твоей дороги!

Помотал один рогами,

Уперся другой ногами...

Как рогами не крути,

А вдвоём нельзя пройти.

Сверху солнышко печёт,

А внизу река течёт.

В этой речке утром рано

Утонули два барана.



Подумайте, почему козы остались живы, а бараны утонули? (арык – это искусственный водоём, оросительный канал).















25

С.Михалков.

Аисты и лягушки.



Поспорила Лягушка с Аистом:

Кто красивее?

Я! — уверенно сказал Аист. — Посмотри, какие у меня красивые ноги!

Зато у меня их четыре, а у тебя только две! — возразила Лягушка.

Да, у меня только две ноги, — сказал Аист, — но они у меня длинные!

А я квакать умею, а ты нет!

А я летаю, а ты только прыгаешь!

Летаешь, а нырять не можешь!

А у меня есть клюв!

Подумаешь, клюв! На что он нужен?!

А вот на что! — рассердился Аист и... проглотил Лягушку.

Не зря говорят, что аисты глотают лягушек, чтобы понапрасну с ними не спорить.



Пословицы.

В пустой бочке много звону.

Сказанное слово – серебряное,

А несказанное – золотое.

Слово – не воробей,

Вылетит – не поймаешь.

Знал бы где упасть – соломки бы подстелил.



26

Прочитайте сказку и постарайтесь запомнить, кто приходил к мышонку в няньки.

Самуил Маршак

Сказка о глупом мышонке

Пела ночью мышка в норке:

  • Спи, мышонок, замолчи!

Дам тебе я хлебной корки

И огарочек свечи.

Отвечает ей мышонок:

  • Голосок твой слишком тонок,

Лучше, мама, не пищи,

Ты мне няньку поищи!

Побежала мышка-мать,

Стала утку в няньки звать:

  • Приходи к нам, тётя утка,

Нашу детку покачать.

Стала петь мышонку утка:

  • Га-га-га, усни, малютка!

После дождика в саду

Червяка тебе найду.

Глупый маленький мышонок

Отвечает ей спросонок:

  • Нет, твой голос нехорош.

Слишком громко ты поёшь!

Побежала мышка-мать,

Стала жабу в няньки звать:

  • Приходи к нам, тётя жаба,

Нашу детку покачать.





Стала жаба важно квакать:

  • Ква-ква-ква, не надо плакать!

Спи, мышонок, до утра,

Дам тебе я комара.

Глупый маленький мышонок

Отвечает ей спросонок:

  • Нет, твой голос нехорош.

Очень скучно ты поёшь!

Побежала мышка-мать

Тётю лошадь в няньки звать:

  • Приходи к нам, тётя лошадь,

Нашу детку покачать.

  • И-го-го! — поёт лошадка. —

Спи, мышонок, сладко-сладко,

Повернись на правый бок,

Дам овса тебе мешок.

Глупый маленький мышонок

Отвечает ей спросонок:

  • Нет, твой голос нехорош,

Очень страшно ты поёшь!

Побежала мышка-мать

Тётю свинку в няньки звать:

  • Приходи к нам, тётя свинка,

Нашу детку покачать.

Стала свинка хрипло хрюкать,

Непослушного баюкать:

  • Баю-баюшки, хрю-хрю.

Успокойся, говорю.

Глупый маленький мышонок

Отвечает ей спросонок:

  • Нет, твой голос нехорош.

Очень грубо ты поёшь!

Стала думать мышка-мать:

Надо курицу позвать.

  • Приходи к нам, тётя клуша,

Нашу детку покачать.

Закудахтала наседка:

  • Куд-куда! Не бойся, детка!

Забирайся под крыло:

Там и тихо и тепло.

Глупый маленький мышонок

Отвечает ей спросонок:

  • Нет, твой голос нехорош.

Этак вовсе не уснёшь!

Побежала мышка-мать,

Стала щуку в няньки звать:

  • Приходи к нам, тётя щука,

Нашу детку покачать.

Стала петь мышонку щука —

Не услышал он ни звука:

Разевает щука рот,

А не слышно, что поёт...

Глупый маленький мышонок

Отвечает ей спросонок:

  • Нет, твой голос нехорош.

Слишком тихо ты поёшь!

Побежала мышка-мать,

Стала кошку в няньки звать:

  • Приходи к нам, тётя кошка,

Нашу детку покачать.

Стала петь мышонку кошка:

  • Мяу, мяу, спи, мой крошка!

Мяу-мяу, ляжем спать,

Мяу-мяу, на кровать.

Глупый маленький мышонок

Отвечает ей спросонок:

  • Голосок твой так хорош.

Очень сладко ты поёшь!

Прибежала мышка – мать,

Поглядела на кровать,

Ищет глупого мышонка,

А мышонка не видать…



  • 1.Что было бы со сказкой, если бы кошка пришла первой?

2. Объясните, почему так названа сказка?

3. Как бы закончилась сказка, если бы мышонок был умный.

4. В какой части сказки стало понятно, что мышонок глупый? Я начну читать ещё раз, а вы поднимите руки, когда поймёте, что совершил глупость. (после второго четверостишья, когда мышонок отказался от пения мамы и запросил няньку).

5.Можно ли нянек поменять местами? И каких?











27

Эдуард Успенский.

Память.

Я не зря себя хвалю,

Всем и всюду говорю,

Что любое предложенье

Прямо сразу повторю.



«Ехал Ваня на коне,

Вёл собачку на ремне,

А старушка в это время

Мыла кактус на окне».

  • Ехал Ваня на коне,

Вёл собачку на ремне,

Ну, а кактус в это время

Мыл старушку на окне...



  • Ехал кактус на окне,

Вёл старушку на ремне,

А собачка в это время

Мыла Ваню на коне...



Знаю я, что говорю.

Говорил, что повторю,

Вот и вышло без ошибок,

А чего хвалиться зрю?



Попробуйте продолжить шутку.

28

А.Барто.



Игра в слова.



Скажи погРомче

Слово «гРом» —

Грохочет слово,

Словно гРом.



Скажи потише:

«Шесть мыШат»

И сразу мыШи

ЗаШурШат.



Скажи:

«КУКУшка на суКУ» —

Тебе послышится:

«КУ-КУ».



А скажешь слово

«Листопад»

И листья падают,

Летят,

И, словно наяву,

Ты видишь осень:

Жёлтый сад

И мокрую траву.



Скажи «родник» —

И вот возник,

Бежит в зелёной чаще

Весёлый ключ журчащий.



Мы и родник зовём ключом

(Ключ от дверей

Тут ни при чём).



А что можно сказать о словах ворона, звонок, гудок, шёпот, метель; какие звуки слышатся при их произнесении?



























29

Я — последняя буква в азбуке.

(Поговорка.)

Буква Я.



Всем известно:

Буква Я

В азбуке

Последняя,

А известно ли кому



Отчего и почему? —

Неизвестно?

Неизвестно.

Интересно?

Интересно.

Ну, так слушайте рассказ.

Жили в азбуке у нас Буквы.

Жили, не тужили,

Потому что все дружили.

Где никто не ссорится,

Там и дело спорится.



Только раз

Всё дело

Стало

Из-за страшного скандала:

Буква Я

В строку не встала,

Взбунтовалась

Буква Я!

- Я,-

Сказала буква Я,—

Главная-заглавная!



Я хочу,

Чтобы повсюду

Впереди

Стояла

Я!

Не хочу стоять в ряду.

Быть желаю На виду! —



Говорят ей:

  • Встань на место! —

Отвечает: — Не пойду!

Я ведь вам не просто буква,—

Я — местоимение.

Вы

В сравнении со мною —

Недоразумение!

Недоразумение—

Ни более ни менее!—

Тут вся азбука пришла

В страшное волнение.

Фу-ты, ну-ты! —

Фыркнул Ф,

От обиды покраснев.

  • Срам! — Сердито С сказало.

В кричит:

  • Воображала!

Это всякий так бы мог!

Может, я и сам— предлог!

Проворчало П:

  • Попробуй

Потолкуй с такой особой!

  • Нужен к ней подход особый,—

Вдруг промямлил Мягкий Знак.

А сердитый Твёрдый Знак

Молча показал кулак.

Ти-и-ше, буквы!

Стыдно, знаки!—

Закричали Гласные.—

Не хватало только драки!

А ещё Согласные!

Надо раньше разобраться,

А потом уже и драться!

Мы же — грамотный народ!

Буква Я

Сама поймёт:

Разве мыслимое дело

Всюду

Я

Совать вперёд?

Ведь никто в таком письме

Не поймёт ни бе ни ме! —



Я

Затопало ногами:

  • Не хочу водиться с вами!

Буду делать всё сама!

Хватит у меня ума!

Буквы тут переглянулись,

Все буквально улыбнулись,

И ответил дружный xop:

  • Хорошо,

Идём на спор:

Если сможешь

В одиночку

Написать

Хотя бы строчку,—

Правда,

Стало быть,

Твоя!

  • Чтобы я

Да не сумела?

Я ж не кто-нибудь,

А Я! —



...Буква Я взялась за дело.

Целый час она

Пыхтела,

И кряхтела,

И потела,—

Написать она сумела

Только

«...яяяяя!»

Как зальётся буква X:

  • Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! —

О

От смеха покатилось.

А

За голову схватилось.

Б

Схватилось за живот.

Буква Я

Сперва крепилась,

А потом как заревёт:

Я, ребята, виновата!

Признаю

Вину свою!

Я согласна встать, ребята,

Даже сзади

Буквы Ю!

Что ж,— решил весь алфавит,—

Если хочет — пусть стоит!

Дело ведь совсем не в месте.

Дело в том, что все мы — вместе.

В том, что все —

От А до Я —

Жили, как одна семья.



Буква Я

Всегда была

Всем и каждому мила,

Но советуем, друзья,

Помнить место

Буквы Я.



Какие мудрые слова в этом стихотворении?





























30

Л.Толстой.


Два козлика


Два упрямые козлика встретились однажды на узком бревне, переброшенном через ручей. Разойтись было невозможно; приходилось одному из них воротиться назад, дать другому дорогу и обождать. «Уступи мне дорогу», - сказал один. - «Вот еще! Что ты за барин! Живей назад! Я первый взошел на мост». - «Нет, брат! Я гораздо старше тебя, и мне уступить молокососу! Ни за что!» Так как ни один из них не хотел уступить дороги, то скоро между упрямцами произошла драка. Козлики сцепились рогами, начали напирать друг на друга. Но бревно было мокро и скользко, оба упрямца поскользнулись и полетели в воду.

Пословица: Упрямство до добра не доводит.




31

И. Крылов


Два мальчика


«Сенюша, знаешь ли, покамест, как баранов,

Опять нас не погнали в класс,

Пойдем-ка да нарвем в саду себе каштанов!»

«Нет, Федя, те каштаны не про нас!

Ты знаешь ведь, как дерево высоко:

Тебе, ни мне туда не влезть,

И нам каштанов тех не есть!»

«И, милый, да на что ж догадка:

Где силой взять нельзя, там надобна ухватка1,

Я все придумал: погоди!

На ближний сук меня лишь подсади,

А там мы сами умудримся

И досыта каштанов наедимся».

Вот к дереву друзья со всех несутся ног.

Тут Сеня помогать товарищу принялся

Пыхтел, весь путом обливался

И Феде, наконец, вскарабкаться помог.

Взобрался Федя на приволье:

Как мышке в закроме2, вверху ему раздолье!

Каштанов там не только всех не съесть -

Не перечесть! Найдется чем и поживиться

И с другом поделиться.

Что ж? - Сене от того прибыток3 вышел мал:

Он, бедный, на низу облизывал лишь губки;

Федюша сам вверху каштаны убирал,

А другу с дерева бросал одни скорлупки.

Видал Федюш на свете я,

Которым их друзья

Вскарабкаться наверх усердно помогали,

А после уж от них скорлупки не видали.






1 Ухватка — уловка, сноровка.

2 Закром - место, отгороженное в хлебном амбаре (хлебном сарае), в виде ящика, где хранятся хлебные зерна или мука.

3 Прибыток — польза, выгода.



32

В.И. Попов


Наказание за ложь


Проезжая в 1824 году через Екатеринославскую губернию, император Александр 1-й остановился на одной станции пить чай. Пока ставили самовар, государь разговаривал со станционным смотрителем и, увидев у него на столе книгу Нового Завета, спросил:

«А часто ли ты заглядываешь в эту книгу?»

«Постоянно читаю, Ваше Величество».

«Хорошо. Читай, читай, - заметил император. - Будешь искать блага для души, - найдешь и земное счастье. А где ты остановился в последний раз?»

«На Евангелии св.Матфея, Ваше Величество».

Государь выслал за чем-то смотрителя и в его отсутствие проворно развернул книгу, отыскал одну из страниц Евангелия Матфея и, положив туда несколько ассигнаций1, закрыл книгу.

Прошло несколько недель. Возвращаясь обратно по той же дороге, государь узнал станцию и приказал остановиться.

«Здравствуй, старый знакомый, - сказал он, входя к смотрителю. - А читал ли ты без меня свое Евангелие?»

«Как же, Ваше Величество, ежедневно читал».

«И далеко дошел?»

«До Св. Луки».

«Посмотрим. Дай сюда книгу».

Государь развернул ее и нашел положенные им деньги на том же месте.

«Ложь - великий грех! - сказал он, вынул бумажки и, указавши смотрителю на прикрытую ими страницу, прибавил: -Читай!»

Смотритель с трепетом прочитал: «Ищите прежде всего царствия Божия, а прочее все приложится вам».

«Ты не искал царствия Божия, - заметил государь, - а потому не достоин и царского приложения».

С этими словами он вышел, отдал деньги на бедных и уехал.




1 Ассигнации - бумажные деньги.



33

Л. Толстой


Лгун


Пас Ванька стадо подле леса. «Волки! Волки!» - закричал он. Прибежали мужики из деревни. Видят - нет волков. А Ванька стоит и смеется.

На другой день Ванька опять пас там стадо. Вдруг из леса показались два волка. «Волки! Волки!» - закричал Ванька.

Но никто не пришел на помощь, и волки передушили много овец. Сел Ванька и горько заплакал.





Пословицы:

Не с ветру говорится, что лгать не годится.

Ложь ходит на гнилых ногах.

Как поживешь, так и прослывешь.

Раз солгал, в другой раз не поверят.



34

В.И.Попов


Пчела и Орел


«Незавидная твоя доля, - сказал Орел Пчеле. - Весь свой век работаешь, а никто тебя не знает, потому что работаете вы над одним сотом целая тысяча. Кто же потом разберет, где твоя работа?»

«А зачем и разбирать? - ответила Пчела. - Что с того, что меня не знают? Зато знают и любят наш мед, и я счастлива тем, что в сотах и моя капля меду есть».

«А сравни-ка твою долю с моей, - сказал Орел. - Чуть только покажусь в поднебесье, а уж на земле все меня узнают: и звери, и птицы, притаившись, глаз с меня не сводят. Пастух при стаде — и тот не заснет, завидя меня. Вот как знают меня все от мала до велика». «Знают потому, что боятся, - сказала Пчела. – Только не хотела бы я, чтобы меня так знали».



35

В.И.Попов


Лиса и козел


Бежала лиса, зазевалась на ворон и попала в глубокий овраг с водою. Воды в овраге было немного: утонуть нельзя, но и выскочить тоже нельзя. Сидит лиса, горюет.

Идет козел, умная голова; идет, бородищей трясет, рожищами мотает; заглянул от нечего делать в овраг, увидал там лису и спрашивает: «Что ты там, лисонька, поделываешь?» - «Отдыхаю, голубчик», - отвечает лиса. Там, наверху, жарко: я сюда забралась. Уж как здесь прохладно да хорошо! Водицы холодненькой - сколько хочешь». А козлу давно пить хочется. «Хороша ли вода-то?» - спрашивает козел. «Отличная: чистая, холодная. Прыгай сюда, коли хочешь. Здесь обоим нам место будет». Прыгнул сдуру козел, чуть лису не задавил, а она ему: «Эх, бородатый дурень! И прыгнуть-то не умел, всю обрызгал!» Вскочила лиса козлу на спину, со спины - на рога, да и вон из оврага. Чуть было не пропал козел с голоду в овраге; насилу-то его отыскали и за рога вытащили.





Пословица:

Кто умней, тот достанет поскорей.



36

И.Крылов


Ворона и Лисица


Вороне где-то Бог послал кусочек сыру;

На ель Ворона взгромоздясь,

Позавтракать было совсем уж собралась,

Да позадумалась, а сыр во рту держала.

На ту беду Лиса близехонько бежала;

Вдруг сырный дух Лису остановил:

Лисица видит сыр, - Лисицу сыр пленил.

Плутовка к дереву на цыпочках подходит,

Вертит хвостом, с Вороны глаз не сводит

И говорит так сладко, чуть дыша:

«Голубушка, как хороша!

Ну, что за шейка, что за глазки!

Взобравшись.

Рассказывать - так, право, сказки!

Какие перышки! Какой носок!

И, верно, ангельский быть должен голосок!

Спой, светик, не стыдись!

Что ежели, сестрица,

При красоте такой и петь ты мастерица,

Ведь ты б у нас была царь-птица!»

Вещуньина с похвал вскружилась голова,

От радости в зобу дыханье сперло, -

И на приветливы Лисицыны слова

Ворона каркнула во все воронье горло:

Сыр выпал - с ним была плутовка такова.







Поговорка: Лестью и душу вынимают.



37

И.Крылов.


Лебедь, Рак и Щука


Когда в товарищах согласья нет –

На лад их дело не пойдет,

И выйдет из него не дело, только мука.


Однажды Лебедь, Рак да Щука

Везти с поклажей воз взялись,

И вместе трое все в него впряглись.

Из кожи лезут вон, а возу все нет ходу!

Поклажа бы для них казалась и легка:

Да Лебедь рвется в облака,

Рак пятится назад, а Щука тянет в воду.

Кто виноват из них, кто прав - судить не нам;

Да только воз и ныне там.




38

И.Крылов


Чиж и Голубь


Чижа захлопнула злодейка западня.

Бедняжка в ней и рвался и метался;

А Голубь молодой над ним же издевался.

«Не стыдно ль, - говорит - средь бела дня попался!

Не провели* бы так меня: За это я ручаюсь смело».

ан смотришь: тут же сам запутался в силок! 1

И дело:

Вперед чужой беде не смейся, Голубок!




1 Силок - петля для ловли птиц.



39

Л. Толстой


Черепаха и Орел


Черепаха просила Орла, чтобы научил ее летать. Орел не советовал, потому что ей не пристало, а она все просила. Орел взял ее в когти, поднял вверх и пустил: она упала на камни и разбилась.



Пословицы:

Много захочешь – последнее потеряешь.

Рожденный ползать - летать не может.



40

И. Крылов


Две бочки


Две Бочки ехали: одна с вином,

Другая

Пустая.

Вот первая себе без шуму и шажком

Плетется,

Другая вскачь несется*;

От ней по мостовой и стукотня, и гром,

И пыль столбом.

Прохожий к стороне скорей от страху жмется,

Ее заслышавши издалека.

Но как та Бочка ни громка,

А польза в ней не так, как в первой, велика.


Кто про свои дела кричит всем без умолку,

В том, верно, мало толку;

Кто делов1 истинно, - тих часто на словах.

Великий человек лишь громок на делах,

И думает свою он крепку думу

Без шуму.



1 Деловит.




















41

В.И.Попов


Преданная собака


У одного мужика была собака. Под старость стала она плохо стеречь хозяйское добро, и мужик решил ее утопить. Захватив большой камень, он позвал собаку с собой и пошел на реку. Там он сел в лодку, отплыл на глубокое место, привязал камень собаке на шею и столкнул ее в воду. Но камень как-то выскользнул, и собака поплыла за лодкой. Тогда мужик ударил ее веслом по голове и разбил голову до крови: а собака все плывет. Мужик замахнулся другой раз, но оступился и упал в воду.

На свою беду он не умел плавать и стал тонуть. Тогда собака бросилась к нему и схватила зубами платье. С разбитой головой, выбиваясь из сил, она поддерживала своего хозяина на воде... Между тем народ, работавший на берегу, заметил, что кто-то тонет, и многие поспешили на помощь. Подоспела лодка, и мужик был спасен. Со слезами он понес измученную собаку к себе в избу и ходил за ней, пока она не поправилась совсем.

С тех пор они не расставались.



ЗАДАНИЕ.

Подумай, какой урок извлек хозяин из этого случая.























42

В.И.Попов


История одной елки


В лесу росла молоденькая елка. Весело ей было посреди других больших и маленьких деревьев. Солнечный луч, пробравшись сквозь частую зелень леса, иногда пригревал свежую, яркую зелень молодого деревца; порой ветерок тихонько пробирался сквозь его иглы; а когда закачается, забушует старый лес, тогда и молодое деревцо шумит, отряхивая свои коротенькие ветки. Густая трава мешалась с нижними ветками елки, а вершина ее подымалась все выше и выше. Слабый, недолговечный кустик земляники прятался под нею в траве, а деревенские дети, собирая в лесу ягоды, говорили: «Какое маленькое деревце!»

Захотелось елке вырасти побольше, и думалось ей: «Что мне делать на свете одной, малютке? Вырасти бы мне с моих соседей, которые верхушкой смотрят вдаль, на поля. Птички стали бы вить гнезда на моих ветвях, и во время ветра я шумела бы не хуже других».

Прошло несколько лет. Ствол елки подымался все выше и выше; кора деревца окрепла немножко, и зайцы уже не приходили глодать ее; но молоденькой елке все хотелось вырасти побольше.

Зимою пришли крестьяне и стали рубить большие ели; они обрубали ветви и сучья и на трех лошадях вывозили каждое дерево из лесу.

Весною молодая елка спрашивала и журавлей, и ласточек, что сделали с ее старшими братьями. Ласточки не знали, а один из журавлей отвечал: «Видел я на море большие новые корабли и на них высокие, стройные мачты1 с белыми, как снег, парусами. Они летели почти так же скоро, как и ветер. Эти-то мачты, я думаю, были их старшие братья».

«Ах, чтобы мне быть побольше! - подумала елка. - И я носилась бы по морю, не отставая от быстрого ветра».

Перед праздником Рождества Христова пришли крестьяне и стали рубить молодые елки; они выбирали деревца самые густые, ветвистые и, стряхнув снег, увозили из лесу.

«Куда это их везут? - говорила елка. - Они не старше меня и не больше; куда их везут?»

«Не знаю, - отвечал воробушек. - Когда я был в городе, то сел отдохнуть на балкон, стал лапками в холодный рыхлый снег и заглянул в окошко. Там, в чудесной теплой комнате, на столе, вся в лентах, в яблоках, конфетах, стояла молоденькая елка, а на ней множество свечей».

«А что после с нею сделалось?»

«После? Не знаю; я только и видел. Лапкам холодно стало, я и улетел, забрался на чердак и угнездился возле трубы; только оттуда ничего не видать...»


1 Мачта - бревно, поставленное отвесно на судне, к мачте прикрепляются поперечные брусья (реи), на которых держатся паруса.

«Ах, зачем я не в городе! - прошептала елочка. - Разве мои ветви не густы, не широки!..»

Время шло. Елка становилась все краше. Однажды проходили мимо нее крестьяне и сказали: «Срубим и эту к Рождеству». И весело стало елочке.

Стал подходить великий праздник, и упало деревцо под топором. И жаль ему стало родного леса, и цветов, и кустарников, и птичек, которые прилетали к нему пощебетать, и пушистого инея, который осыпал его блестящими иглами.

Невесело было ехать в город: на возу было много других елок, и всем было тесно: широкие ветви помялись. Приехали елки на рынок и печально стали рядком. Повеселела наша елка, когда кто-то, взглянув на нее, проговорил: «Вот эту возьму; нечего дальше искать!» Два человека взяли елку и принесли ее в теплую, светлую комнату. Они посадили ее в ящик с песком, а сверху прикрыли песок зеленым шелком. В это время молодое деревцо Дрожало от нетерпения ждало, что будет. Девицы стали ее убирать: одна прицепила к ветке бумажное гнездышко с круглыми, как яички, конфетами; другая навязала орехов и яблок; третья налепила восковых свечей; к самой верхушке прикрепили золоченую бумажную звезду.

Загордилась елочка. «Прилетит ли воробушек полюбоваться на меня в окошко? — думает она. — Увидят ли меня наши деревенские ели?»

Наступил вечер. Зажгли, наконец, и свечи. Дверь отворилась, и веселой, шумной толпой вбежали дети. Они бегали, прыгали вокруг елки и понемногу обрывали с нее сладкие украшения.

Вдруг вспыхнула одна ветка, затрещала и задымилась. Потом загорелась другая, там высохла еще одна... К счастью, вскоре погасили свечи, а дети оборвали все украшения и лакомства.

С конфетами в руках и во рту уселись они вокруг какого-то старичка; он рассказал им сказку. Потом все разошлись.

Опустела светлая, теплая комната: стало в ней темнее, чем в лесу. И думает бедная елочка: «До завтра! Завтра опять праздник, опять наряжаться!»

Настало утро. Дверь отворилась; вошли два человека, взяли ее, снесли на чердак и бросили в темный угол.

«Как странно! - думала елочка. - За что меня так бросили? Что будет со мною?»

И стала она думать и думать. Недели проходили, месяцы -все темно, никто не приходит.

«Нехорошо в городе! Скучно в темноте одной! В нашем пушистом лесу гораздо лучше! Зайчик теперь поиграл бы на моих корнях, синичка прилетела бы весело прозвонить своим голоском радостную песню».

И долго она думала, горевала, тосковала. Светлая смола слезками выступила из веток, и стали сохнуть, желтеть и осыпаться большие зеленые иглы.

43

Ф. Туманский


Вчера я отворил темницу


Вчера я отворил темницу

Воздушной пленницы моей.

Я рощам возвратил певицу,

Я возвратил свободу ей.

Она исчезла, утопая

В сиянье голубого дня,

И так запела, улетая,

Как бы молилась за меня.


































44

Ю. Жадовская


Два колоса


Будто солнцу улыбаясь,

На соломке молодой

Дремлет, медленно качаясь,

Ржи колосик золотой.

Весь с рогами, как улитка,

Жизни внутренней полна,

Он пригнулся от избытка

Полновесного зерна.

А вблизи, поднявшись важно,

Смотрит чопорно другой,

Все лишь кверху, так отважно,

Так и видно, что пустой.



Любовь ко всему живому


.. .Я не трону птички малой

И цветов не стану рвать;

Если жизнь я дать не в силах,

Как могу ее отнять?






















45

В.И.Попов


Гришина милостыня


Летний день был такой светлый, солнечный.

Гриша проснулся в самом веселом расположении духа. Он подбежал к раскрытому окну и заглянул в сад. Из-за деревьев были видны луга, покрытые цветами, зеленые тенистые леса - и все это сияло и улыбалось под ясными голубыми небесами.

Гриша торопливо оделся и сбежал вниз, в столовую. Отец его уже уехал в поле, и мама одна сидела за самоваром. Гриша поцеловал маму, наскоро выпил стакан густого молока и, не доев куска булки, схватил свою шляпу и выбежал на двор. В такой прелестный летний день Грише не сиделось на месте: ему не хотелось ни одной лишней минуты пробыть в доме.

Все утро Гриша был весел и играл на дворе: сначала возился с лохматым Медведкой, потом играл «в лошадки» с кучеровым сыном Сашкой, пока мать не позвала того зачем-то домой, и, наконец, оставшись один, начал швырять камешками в воробьев. Хотя он не попал ни в одного воробья, но бедные воробьи все-таки трусили и при каждом взмахе его руки с шумом перелетали с плетня на крышу сарая и с крыши опять на плетень. Их перелеты очень забавляли Гришу, и он продолжал против воробьев свои действия.

Вдруг, в самый разгар его беготни за воробьями, у ворот показалась какая-то девочка в коротком рваном платье и в черной дырявой кофточке, покрытой заплатами. Густые пряди белокурых льняных волос свешивались ей на лоб, на щеки и падали на плечи. Ноги ее были босы и все в пыли. На одной ее руке болталась корзинка.

«Барин... миленький! Подай милостыньку, Христа ради»! -робко проговорила девочка, увидав Гришу.

Гриша в ту минуту собирался швырнуть камешком в воробьев, но остановился и подошел к девочке.

«Ты нищенка»? - спросил он, отирая рукой пот с лица.

«Да... нищенка... Подай, барин, миленький!..» - промолвила девочка. Гриша с любопытством посмотрел на нее.

Девочка была очень невзрачная, такая маленькая, худенькая, с загорелым лицом; в ее больших и впалых голубых глазах и во всем лице замечалось какое-то болезненное, жалобное выражение. Девочка, казалось, была чрезвычайно запугана, боязлива, и ее тоненький голосок дрожал от волнения.

Гриша разыгрался и расшалился не в меру.

«Тебе хлеба надо? Да? - спросил он, зажимая камень в кулак. -Подставляй руку!»

И девочка доверчиво протянула к нему свою крохотную, худенькую ручонку.

«На, бери!» - крикнул шалун и положил ей в руку камень.

Девочка не бросила камень и ничего не сказала; она только посмотрела на серый камешек, потом сквозь слезы взглянула на Гришу и, понурив голову, тихо пошла далее по пыльной пустынной дороге.

Девочка решительно ничем не обидела Гришу: ни словом, ни взглядом, ни движением, а между тем Грише вдруг стало невесело, и лицо его омрачилось, как будто на него пала тень. Что за чудо! Что случилось? Вокруг Гриши все так же хорошо и светло, как было и до прихода нищей. Солнце так же ярко, небо так же ясно, теплый, легкий ветерок так же приятно веет в лицо. И воробьи чирикают так же и летают взад и вперед, но Гриша и не смотрит на них. Гриша был вовсе не злой, не жестокий мальчик. Он просто слишком расшалился, захотел пошутить с нищей, но шутка вышла худая.

Гриша бегом бросился в кухню, сам отрезал толстый ломоть хлеба и выбежал за ворота. Он взглянул направо, взглянул налево; девочки нет, не видать, и след простыл. Он пустился по дороге в поле. По обеим сторонам дороги поднималась золотистая рожь. В поле было тихо, только жаворонок пел в голубых небесах. Гриша бежит и заглядывает туда и сюда, но Девочки нет, не видать. Гриша, наконец, запыхался и остановился... Ушла! Не догнать!.. Гриша усталый возвратился на двор и, держа в руке ломоть хлеба, прислонился к приворотному столбу.

Ему стало очень, очень грустно. Он все посматривал в поле, все думал, не покажется ли вдали девочка. Но ее нет! «Какая она маленькая, худенькая, - раздумывал Гриша. - Она просила у меня куска хлеба. Она, может быть, голодная». Глаза его затуманились, по щекам потекли слезы, и сквозь серую дымку мерещилась ему желтая колосистая рожь и над нею голубое небо.

Подайте ему эту девочку! Подайте ему эту нищенку! Он даст ей хлеба, принесет ей булок, подарит ей все свои серебряные деньги, отдаст ей все свои игрушки, отдаст ей все, все.

Но девочки нет! Гриша плачет, мнет в руках хлеб, и его горячие слезы кропят ломоть ржаного хлеба. И отчего она не бросила камень? Зачем ничего не сказала ему? Теперь ему, кажется, было бы гораздо легче, если бы девочка швырнула в него камнем или выбранила бы его как-нибудь, но она только сквозь слезы посмотрела на него и на камешек и ушла молча. Отчего она так посмотрела на него?

И весь день Гриша бегал за ворота и смотрел в поле, на пыльную дорогу. Нет девочки, не видать! Ни один нищий не прошел мимо ворот.

Наконец, мама крикнула ему из окна: «Гриша, домой пора! Уже сыро, роса!»

Гриша пошел, сел на крыльцо и все-таки не сводил глаз с дороги, извивавшейся мимо ворот и пропадавшей в неизвестной дали. Солнце давно закатилось. Серебристый серп молодого месяца высоко стоял в синем ночном небе. Соловей защелкал в потемневших кустах; цветы в саду и на полях запахли сильнее. Дремота стала одолевать Гришу; глаза его смыкались. Нужно было отправляться спать.

Пошли дни за днями. Иногда, случалось, проходили мимо ворот нищие: старики и старухи, бабы с малыми ребятами, но той девочки Гриша уж больше не видал.

И не раз румяным летним вечером, стоя за воротами, Гриша живо представлял себе маленькую нищую, мысленно видел, как она доверчиво протягивала к нему ручонку и как потом жалобно посмотрела на него и пошла от ворот. Девочка исчезла бесследно, унеся с собой его серый камешек, пропала, точно ее никогда и не бывало на свете. Вероятно, эта девочка была из какой-нибудь дальней деревни.

После этого Гриша никогда не подавал нищему камень вместо хлеба.




































46

И. Никитин


Дедушка


Лысый, с белой бородою,

Дедушка сидит.

Чашка с хлебом и водою

Перед ним стоит.

Бел, как лунь, на лбу морщины,

С испитым лицом,

Много видел он кручины

На веку своем.

Все прошло: пропала сила,

Притупился взгляд;

Смерть в могилу уложила

Деток и внучат.

С ним в избушке закоптелой

Кот один живет:

Стар и он, и спит день целый

С печи не спрыгнет.

Старику немного надо:

Лапти сплесть да сбыть –

Вот и сыт. Его отрада

В Божий храм ходить.

К стенке, около порога,

Станет там, кряхтя,

И за скорби хвалит Бога

Божие дитя.

Рад он жить, не прочь в могилу -

В темный уголок...

Где ты черпал эту силу,

Русский мужичок?







47

Александр Иванович Куприн.

Сапсан


Я Сапсан Тридцать Шестой - большой и сильный пес редкой породы

красно-песочной масти, четырех лет отроду, и вешу около шести с половиной

пудов. Прошлой весной в чужом огромном сарае, Гед нас, собак, было заперто

немного больше, чем семь (дальше я не умею считать), мне повесили на шею

тяжелую желтую лепешку, и все меня хвалили.

Однако лепешка ничем не пахла.

Я - меделян. Надо говорить "неделян". В глубокую старину для народа раз

в неделю устраивалась потеха: стравливали медведей с сильными собаками. Мой

пращур Сапсан II в присутствии грозного царя Иоанна IV, взяв

медведя-стервятника "по месту" за горло, бросил его на землю, Гед он был

приколот главным царским псарем. В честь и память его лучшие из моих предков

носили имя Сапсан. Такой родословной могут похвастаться немногие жалованные

графы. С потомками древних человеческих фамилий меня сближает то, что кровь

наша, по мнению знающих людей, голубого цвета. Название же Сапсан -

киргизское, и значит оно - ястреб.

Первое во всем мире существо - Хозяин. Я вовсе не раб его, даже не

слуга, и не сторож, как думают иные, а друг и покровитель. Люди, эти ходящие

на задних лапах, голые, носящие чужие шкуры животные, до смешного неловки и

беззащитны. Но зато они обладают каким-то непонятным для нас чудесным и

немного страшным могуществом, а больше всех - Хозяин. Я люблю в нем эту

странную власть, и он ценит во мне силу, ловкость, отвагу и ум. Так мы и

живем.

Хозяин честолюбив. Когда мы с ним идем рядом по улице - я у его правой

ноги, - за нами всегда слышаться лестные замечания: "Вот так собачище...

целый лев... какая чудная морда" и так далее. Ни одним движением я не даю

Хозяину понять, что слышу эти похвалы и что знаю, к кому они относятся. Но я

чувствую, как мне по невидимым нитям передается его смешная, наивная, гордая

радость. Чудак. Пусть тешится. Мне он еще милее со своими маленькими

слабостями.

Я силен. Я сильнее всех собак на свете. Они это узнают еще издали по

моему запаху, по виду, по взгляду. Я же на расстоянии вижу их души, лежащие

передо мною на спинах, с лапами, поднятыми вверх. Строгие правила собачьего

единоборства воспрещают мне трогать сдавшегося, и я не нахожу себе

достойного соперника для хорошей драки... А как иногда хочется... Впрочем,

большой тигровый дог с соседней улицы совсем перестал выходить из дома после

того, как я его проучил за невежливость. Проходя мимо забора, за которым он

жил, я теперь уже не чую его запаха и никогда не слышу издали его лая.

Люди не то. Они всегда давят слабого. Даже Хозяин, самый добрый из

людей, иногда так бьет - вовсе не громкими, но жестокими - словами других,

маленьких и трусливых, что мне становится стыдно и жалко. Я тихонько тычу

его в руку носом, но он не понимает и отмахивается.

Мы, собаки, в смысле отгадывания мыслей в семь и ещй много раз тоньше

людей. Людям, чтобы понимать друг друга, нужны внешние отличия, слова,

изменения голоса, взгляда и прикосновения. Я же познаю их души просто, одним

внутренним чутьем. Я чувствую тайными, неведомыми, дрожащими путями, как их

души краснеют, бледнеют, трепещут, завидуют, любят, ненавидят. Когда Хозяина

нет дома, я издали знаю: счастье или несчастье постигло его, И я радуюсь или

грущу.

Говорят про нас: такая-то собака добра, такая-то - зла. Нет. Зол или

добр, храбр или труслив, доверчив или скрытен бывает только человек. А по

нему и собаки, живущие с ним под одной кровлей.

Я позволю людям гладить себя. Но я предпочитаю, если мне протягивают

открытую ладонь. Лапу когтями вверх я не люблю. Многолетний собачий опыт

учит, что в ней может таиться камень (меньшая дочка Хозяина, моя любимица,

не может выговорить "камень", а говорит "кабин"). Камень - вещь, которая

летит далеко, попадает метко и ударяет больно. Это я видел на других

собаках. Понятно, в меня никто не осмелился швырнуть камнем!

Какие глупости говорят люди, будто собаки не выдерживают человеческого

взгляда. Я могу глядеть в глаза Хозяина хоть целый вечер, не отрываясь. Но

мы, собаки, отводим глаза из чувства брезгливости. У большинства людей, даже

у молодых, взгляд усталый, тупой и злой, точно у старых, больных, нервных,

избалованных хрипучих мосек. Зато у детей глаза чисты, ясны и доверчивы.

Когда дети ласкают меня, я с трудом удерживаюсь, чтобы не лизнуть

кого-нибудь из них прямо в розовую мордочку. Но Хозяин не позволяет, а

иногда даже погрозит плеткой. Почему? Не понимаю. Даже и у него есть свои

странности.

О косточке. Кто же не знает, что это самая увлекательная вещь в мире.

Жилки, внутренность ноздреватая, вкусная, пропитанная мозгом. Над иным

занимательным мосолком можно охотно можно охотно потрудиться от завтрака до

обеда. И я так думаю: кость - всегда кость, хотя бы самая подержанная, а

следовательно, ею всегда не поздно позабавиться. И потому я зарываю ее в

землю в саду или на огороде. Кроме того, я размышляю: вот было на ней мясо и

нет его; почему же, если его нет, ему снова не быть?

И если кто-нибудь - человек, кошка или собака - проходит мимо места,

где она закопана, я сержусь и рычу. Вдруг догадаются? Но чаще я сам забываю

место, и тогда долго бываю не в духе.

У нас живет в доме пушистая кошка "Катя", необыкновенно важное и

дерзкое существо. Она держит себя так надменно, будто бы весь дом и все, что

в доме - люди и вещи, - принадлежит ей. На чужих собак она всегда бросается

первая, вцепляясь в морду. Мы с ней живем дружно, Вечером, когда мне

приносят мою миску с овсянкой и костями, я охотно позволяю ей подойти и

полакать со мною. Но уговор: косточек не трогать. И она это хорошо помнит

после того, как однажды я на нее очень громко прикрикнул. Зато и я соблюдаю

договор: кошкиного молока не трогать! Однако играть с ней я не люблю.

Непременно в игре забудется и оцарапает мне нос. А этого я терпеть не могу.

Долго потом чихаю и тру нос лапами.

На днях Маленькая позвала меня к себе, в детскую и открыла шкафчик. Там

на нижней полке лежала на боку наша кошка, и ее сосала целая куча смешных

слепых котят. "Правда, сапсан, какие они восторгательные?" - сказала мне

Маленькая.

Правда. Они мне очень понравились. Двух или трех я обнюхал, лизнул и

носом перевернул с брюшка на спинку. Они пищали, точно мышата, и были теплые

и мягкие, беспомощные и сердитые. Забеспокоившись, кошка приподняла голову и

сказала жалобным голосом: "Ах, пожалуйста, Сапсан, поосторожнее, не

наступите на них лапой, вы такой большой".

Вот глупая. Точно я сам не знаю?

Сегодня Хозяин взял меня в гости в дом, где мы еще никогда не бывали.

Там я увидел замечательное чудо: не щенка, а настоящую взрослую собаку, но

такую маленькую, что она свободно поместилась бы в молей закрытой пасти, и

там ей еще осталось бы довольно места, чтобы покружиться вокруг самой себя,

прежде чем лечь. Вся она, со своими тоненькими, шаткими ножками и мокрыми

выпуклыми черными глазами, походила на какого-то трясущегося паучка, но -

скажу откровенно - более свирепого создания я еще никогда не встречал. Она с

ожесточением накинулась на меня и закричала пронзительно: "Вон из моего

дома! Вон сию же минуту! Иначе я растерзаю на части! Оторву хвост и голову!

Вон! От тебя улицей пахнет!" И она еще прибавила несколько таких слов,

что... Я испугался, пробовал залезть под диван, но прошла только голова, и

диван поехал по полу, потом я забился в угол. Хозяин смеялся. Я поглядел на

него укоризненно. Он ведь сам хорошо знает, что я не отступлю ни перед

лошадью, ни перед быком, ни перед медведем. Просто - меня поразило и

ужаснуло, что этот крошечный собачий комочек извергает из себя такой

огромный запас злости.

После Хозяина всех ближе моему собачьему сердцу маленькая - так я зову

его дочку. Никому бы, кроме нее, я не простил, если бы вздумали таскать меня

за хвост и за уши, садиться на меня верхом или запрягать в повозку. Но я все

терплю и, притворяясь, повизгиваю, как трехмесячный щенок. И радостно мне

бывает по вечерам лежать неподвижно, когда она, набегавшись за день, вдруг

задремлет на ковре, прикорнув головкой у меня на боку. И она, когда мы

играем, тоже не обижается, если я иногда махну хвостом и свалю ее с ног.

Иногда мы с нею развозимся, и она начинает хохотать. Я это очень люблю,

но сам не умею. Тогда я прыгаю вверх всеми четырьмя лапами и лаю громко, как

только могу. И меня обыкновенно вытаскивают за ошейник на улицу. Почему?

Летом был такой случай на даче. Маленькая еще едва ходила и была

препотешная. Мы гуляли втроем. Она, я и нянька. Вдруг все заметались - люди

и животные. Посредине улицы мчалась собака, черная, в белых пятнах, с

опущенной головой, с висящим хвостом, вся в пыли и пене. Нянька убежала,

визжа. Маленькая села на землю и заплакала. Собака неслась прямо на нас. И

от этого пса еще издали сразу повеяло на меня острым запахом безумия и

беспредельно-бешеной злобы. От ужаса вся шерсть на мне вздыбилась, но я

превозмог себя и загородил телом Маленькую.

Это уже было не единоборство, а смерь одному из нас. Я сжался, выждал

краткий, точный миг и одним скачком опрокинул пеструю на землю. Потом поднял

за шиворот на воздух и встряхнул. Она легла на землю без движения, плоская и

теперь совсем не страшная. Но Маленькая очень перепугалась. Я привел ее

домой. Всю дорогу она держала меня за ухо и прижималась ко мне, я

чувствовал, как дрожало ее маленькое тельце.

Не бойся, моя Маленькая. Когда я с тобой, то ни один зверь, ни один

человек на свете не посмеет тебя обидеть.

Не люблю я лунных ночей, и мне нестерпимо хочется выть, когда я гляжу

на небо. Мне кажется, что оттуда смотрит кто-то большой, больше самого

Хозяина, то, кого Хозяин так непонятно называет "Вечность" или иначе. Тогда

я смутно предчувствую, что и моя жизнь когда-нибудь кончится, как кончается

жизнь собак, жуков и растений. Придет ли тогда, перед концом, ко мне Хозяин?

Я не знаю. Я бы этого очень хотел. Но даже если он и не придет - моя

последняя мысль все-таки будет о Нем.






48

В. Осеева.

Печенье.

Мама высыпала на тарелку печенье. Бабушка весело зазвенела чашками. Все уселись за стол. Вова придвинул тарелку к себе.

Дели по одному,— строго сказал Миша. Мальчики высыпали всё печенье на стол и разложили его на две кучки.

Ровно? — спросил Вова. Миша смерил глазами кучки.

Ровно. Бабушка, налей нам чаю! Бабушка подала обоим чай. За столом было тихо. Кучки печенья быстро уменьшались.

Рассыпчатые! Сладкие! — говорил Миша.

Угу! — отзывался с набитым ртом Вова.

Мама и бабушка молчали. Когда всё печенье было съедено, Вова глубоко вздохнул, похлопал себя по животу и вылез из-за стола. Миша доел последний кусочек и посмотрел на маму — она мешала ложечкой неначатый чай. Он посмотрел нa бабушку — она опустила голову.


Как звали мальчиков?

Кто из них как вел себя за столом?

Что послужило причиной такого поведения детей? Как вы представляете себе этих мальчиков в школе? Во дворе?

Задание: попробуйте рассказать это событие устами мамы и бабушки.




49

Я прочитаю вам рассказ Валентины Осеевой «Три товарища», а вы перескажите его от лица одного из героев. Поэтому, слушая, нужно запомнить, как звали каждого из мальчиков, как каждый из них себя вел, как будет выглядеть рассказ в устах разных героев.



В. Осеева.

Три товарища.

Витя потерял завтрак. На большой перемене все ребята завтракали, а Витя стоял в сторонке.

Почему ты не ешь? — спросил его Коля.

Завтрак потерял...

Плохо, — сказал Коля, откусывая большой кусок белого хлеба. — До обеда далеко ещё!

А где ты его потерял? — спросил Миша.

Не знаю... — тихо сказал Витя и отвернулся.

Ты, наверно, в кармане нёс, а надо в сумку класть, — сказал Миша.

А Володя ничего не спросил. Он подошёл к Вите, разломил пополам кусок хлеба с маслом и протянул товарищу:

  • Бери, ешь!



Подумайте, как можно инсценировать этот рассказ?

50

Детская писательница Валентина Осеева вам знакома. Помните рассказ «Печенье» о двух мальчиках (кстати, как их звали?). которые съели все печенье, ни оставив ни маме, ни бабушке. Подумайте, чему и почему удивилась девочка из другого рассказа В.Осеевой «Просто старушка».

В.Осеева.

Просто старушка.

По улице шли мальчик и девочка. А впереди них шла старушка. Было очень скользко. Старушка поскользнулась и упала.

Подержи мои книжки! — крикнул мальчик, передавая девочке свой портфель, и бросился на помощь старушке.

Когда он вернулся, девочка спросила его:

Это твоя бабушка?

Нет, — ответил мальчик.

Мама? — удивилась подружка.

Нет!

Ну, тётя? Или знакомая?

Да нет же, нет! — ответил мальчик. — Это просто старушка!



Беседа об отношении к пожилым людям, к своим родным и посторонним. Почему это важно в жизни каждого человека. Дети могут поделиться своими небольшим жизненным опытом, когда они помогли незнакомым людям, нуждающимся в их помощи. В конце беседы можно задать вопрос, который сегодня может остаться без ответа: «О чем думала девочка, когда пришла домой?».





51

К.Д.Ушинский.

Два плуга.

Из одного и того же куска железа и в -одной и той же мастерской были сделаны два плуга. Один из них попал в руки земледельца и немедленно пошёл в работу; а другой долго и совершенно бесполезно провалялся в лавке купца. Случилось через несколько времени, что оба земляка опять встретились. Плуг, бывший у земледельца, блестел как серебро, и был даже ещё лучше, чем в то время, когда он только что вышел из мастерской, плуг же, пролежавший без всякого дела в лавке, потемнел и покрылся ржавчиной.

Скажи, пожалуйста, отчего ты так блестишь? — спросил заржавевший плуг у своего старого знакомца…



…— От труда, мой-милый, — отвечал тот. — А если ты заржавел и сделался хуже, чем был, то потому, что всё это время, пролежал на боку, ничего не делая.

Что ответил плуг своему заржавевшему знакомому?



52

Л.Пантелеев.

Две лягушки.

Жили-были две лягушки. Были они подруги и жили в одной канаве. Но только одна из них была настоящая лесная лягушка — храбрая, сильная, весёлая, а другая — ни то ни сё: трусиха была, лентяйка, соня. Про неё даже говорили, будто она не в лесу, а где-то в городском парке родилась.

Но всё-таки они жили вместе, эти лягушки.

И вот однажды ночью вышли они погулять.

Идут себе по лесной дороге и вдруг видят — стоит дом. А около дома погреб. И из этого погреба очень вкусно пахнет: плесенью пахнет, сыростью, мохом, грибами. А это как раз то самое, что лягушки любят.

Вот забрались они поскорее в погреб, стали там бегать и прыгать. Прыгали, прыгали и нечаянно свалились в горшок со сметаной.

А тонуть им, конечно, не хочется.

Тогда они стали барахтаться, стали плавать. Но у этого глиняного горшка были очень высокие скользкие стенки. И лягушкам оттуда никак не выбраться.

Та лягушка, что была лентяйкой, поплавала немножко, побултыхалась и думает:

«Всё равно мне отсюда не вылезти. Что ж я буду напрасно барахтаться. Уж лучше я сразу утону».

Подумала она так, перестала барахтаться — и утонула.

А вторая лягушка — та была не такая. Та думает: «Нет, братцы, утонуть я всегда успею. Это от меня не уйдёт. А лучше я ещё побарахтаюсь, ещё поплаваю. Кто знает, может быть, у меня что-нибудь и выйдет».

Но только — нет, ничего не выходит. Как ни плавай — далеко не уплывёшь. Горшок узенький, стенки скользкие — не вылезти лягушке из сметаны. Но все-таки она не сдаётся, не унывает.

«Ничего, — думает, — пока силы есть, буду бороться. Я ведь ещё живая — значит, надо жить. A там — что будет».

И вот из последних сил борется наша лягушка со своей лягушачьей смертью. Уж вот она и сознание стала терять. Уже вот захлебнулась. Уж вот её ко дну тянет. А она и тут не сдаётся. Знай себе лапками работает. Дрыгает лапками и думает:

«Нет! Не сдамся! Шалишь, лягушачья смерть...» И вдруг — что такое? Вдруг чувствует наша лягушка, что под ногами у неё уже не сметана, а что-то твердое, что-то такое крепкое, надёжное, вроде земля. Удивилась лягушка, посмотрела и видит: никакой сметаны в горшке уже нет, а стоит она на комке масла.

«Что такое? — думает лягушка. — Откуда здесь взялось масло?»

Удивилась она, а потом догадалась: ведь она сама лапками своими из жидкой сметаны твёрдое масло сбила.

«Ну вот, — думает лягушка, — значит, я хорошо сделала, что сразу не утонула».

Подумала она так, выпрыгнула из горшка, отдохнула и поскакала к себе домой — в лес.

А вторая лягушка осталась лежать в горшке.

И никогда уж она, голубушка, больше не видела белого света, и никогда не прыгала, и никогда не квакала.





Пословицы

Терпенье и трут все перетрут.

На бога уповай, а сам без дела не бывай.















53

Э. Мошковская.

Всего труднее дело —

Сидеть совсем без дела.

Сидеть совсем без дела

Я б даже не сумела!

Ведь не простое дело

Сидеть совсем без дела!

Что делают без дела?..

Вот в этом-то и дело!



Какое «трудное дело» у героини этого произведения?























54

Эдуард Успенский.



Если был бы я девчонкой.



Если был бы я девчонкой —

Я бы время не терял!

Я б на улице не прыгал,

Я б рубашки постирал.

Я бы вымыл в кухне пол,

Я бы в комнате подмёл,

Перемыл бы чашки, ложки,

Сам начистил бы картошки,

Все свои игрушки сам

Я б расставил по местам!



Отчего ж я не девчонка?

Я бы маме так помог!

Мама сразу бы сказала:

«Молодчина ты, сынок!»



Что мешало мальчику быть маминым помощником?











55

К.Петерсон.

Сиротка.

Вечер был; Сверкали звёзды;

На дворе мороз трещал;

Шел по улице малютка,

Посинел и весь дрожал.

Боже! - говорил малютка,

Я прозяб и есть хочу,

Кто ж согреет и накормит,

Боже добрый, сироту?

Шла дорогой той старушка

Услыхала сироту;



Приютила и согрела,

И поесть дала ему.

Положила спать в постельку

Как тепло! - промолвил он.

Запер глазки... улыбнулся...

И заснул... Спокойный сон!

Бог и птичку в поле кормит,

И кропит росой цветок,

Бесприютного сиротку

Также не оставит Бог!

1.Случайно ли сироту повстречала старушка?

2.Расскажите о своих добрых делах, которые помогли в чем-то другому человеку.

3.Какими словами можно выразить отношения между людьми описанные в стихотворении «Сиротка»? (доброта, сочувствие, помощь, любовь к людям)



Пословица. Жизнь дана на добрые дела.















































56

А.Плещеев

Старик.





У лесной опушки домик небольшой

Посещал я часто прошлою весной.

В том домишке бедном жил седой лесник.

Памятен мне долго будешь ты, старик.

Как приходу гостя радовался ты!

Вижу как теперь я добрые черты...

Вижу я улыбку на лице твоем —

И морщинкам мелким нет числа на нем!

Вижу армячишко рваный на плечах,

Шапку на затылке, трубочку в зубах;

Помню смех твой тихий, взгляд потухших глаз,

О житье минувшем сбивчивый рассказ.

По лесу бродили часто мы вдвоем;

Старику там каждый кустик был знаком.

Знал он, где какая птичка гнезда вьет,

Просеки, тропинки знал наперечет.

А какой охотник был до соловьев!

Всю-то ночь, казалось, слушать он готов,

Как в зеленой чаще песни их звучат;

И еще любил он маленьких ребят.

На своем крылечке сидя каждый день,



Ждет, бывало, деток он из деревень.

Много их сбегалось к деду вечерком;

Щебетали, словно птички перед сном:

«Дедушка, голубчик, сделай мне свисток».

«Дедушка, найди мне беленький грибок».

«Ты хотел мне нынче сказку рассказать».

«Посулил ты белку, дедушка, поймать».

«Ладно, ладно, детки, дайте только срок,

Будет вам и белка, будет и свисток!»

И, смеясь, рукою дряхлой гладил он

Детские головки, белые как лен.



Чем интересен мальчику был старик?





























57

А.Барто.

Рыцари



В коридоре, в классе ли —

Всюду стены красили,

Тёрли краску, тёрли мел,

Каждый делал что умел.



Труд делили поровну

Мальчики и девочки:

Шкаф тащили в сторону

Девочки, девочки.

Шкаф тяжёлый с книгами,

С книгами

Три девчонки двигали,

Двигали.



А два парня-крепыша

Стул тащили не спеша.



Отдыхали девочки,

Отдыхали мальчики:

Девочки — на лавочке.

Парни — на диванчике.

Какое это стихотворение по настроению? (веселое, грустное, смешное, радостное) – Смешное. Всё ли в этом стихотворении смешно? Если нет, то подумайте, зачем поэтесса Агния Барто написала это стихотворение. Кому оно адресовано?

Что обозначает слово, которым названо стихотворение?

(Стихотворение очень быстро запоминается, поэтому после вторичного прочтения учитель может слова мальчиков и девочек распределить следующим образом: 1 стих – читает учитель, а дальше строки о девочках говорят мальчики, строки о мальчиках – девочки).

В заключении беседа о том, какими должны быть мальчики, чтобы вырасти настоящими рыцарями.



































58

Б.Заходер.

Петя мечтает.



...Если б мыло

Приходило

По утрам ко мне в кровать

И само меня бы мыло —

Хорошо бы это было!

Если б, скажем,

Мне

Волшебник

Подарил такой учебник,

Чтобы он бы

Сам бы

Мог

Отвечать любой урок...

Если б ручку мне в придачу,

Чтоб могла

Решить задачу,

Написать диктант любой —

Всё сама,

Сама собой!

Если б книжки и тетрадки

Научились быть в порядке,

Знали все

Свои места —

Вот была бы красота!

Вот бы жизнь тогда настала!

Знай гуляй да отдыхай!

Тут и мама б перестала

Говорить, что я лентяй...





Чем похожи стихотворения А.Барто «Рыцари» и Б.Заходера «Петя мечтает?»















































59

В. Сухомлинский.



Пусть будут и соловей и жук.



В саду пел Соловей. Его песня была прекрасна. Он знал, что его песню любят люди и поэтому смотрел с гордостью на цветущий сад, на яркое синее небо, на маленькую Девочку, которая сидела в саду и слушала его песню.

А рядом с Соловьем летал большой рогатый Жук. Он летал и жужжал. Соловей прервал свою песню и говорит с досадой Жуку:

Прекрати своё жужжание. Ты не даёшь мне петь. Твоё жужжание не нужно никому, и вообще лучше бы, если бы тебя, Жука, вообще не было.

Жук с достоинством ответил:

Нет, Соловей, без меня, Жука, тоже мир невозможен, как и без тебя, Соловья,

  • Вот так мудрость! — рассмеялся Соловей. — Значит, ты тоже нужен людям? Вот спросим у Девочки, она скажет, кто нужен людям и кто не нужен.

Полетели Соловей и Жук к Девочке, спрашивают:

Скажи, Девочка, кого нужно оставить в мире — Соловья или Жука?..



Учитель прерывает чтение и задает учащимся вопрос. Выслушав предположения, детей учитель дочитывает вариант автора

- Дети, как бы вы ответили на этот вопрос? Как вы думаете, что ответила девочка?

..Пусть будет и Соловей и Жук, - ответила Девочка. И подумав, добавила:

Как же можно без Жука?

Пословица

Богу все важны, Богу все нужны.

60

Л. Толстой.

Муравей и голубка.

Муравей спустился к ручью: захотел напиться. Волна захлестнула его и чуть не потопила. Голубка несла ветку; она увидела - муравей тонет, и бросила ему ветку. Муравей сел на ветку и спасся. Потом охотник расставил сеть на голубку и хотел захлопнуть. Муравей подполз к охотнику и укусил его за ногу; охотник охнул и уронил сеть. Голубка выпорхнула и улетела



































61

Н. И. Сладков.

Золотая рыбка

Всё лето прожила золотая рыбка в круглой банке. На дно банки был насыпан песок. Посредине стоял красивый камень. Рыбка с утра до вечера плавала вокруг камня.

Осенью я решил выпустить рыбку в пруд. Я зашёл в воду и перевернул банку. Рыбка зашевелила плавничками. Опустилась на дно.

Вдруг она встрепенулась. Быстро подплыла к ноге. Закрутила вокруг неё. Я стал переступать к берегу. Но рыбка не отставала. Она кружила вокруг ноги. Так мы вышли на мелкое место.

  • Мне стало жалко рыбку. Я забрал её домой. Она и сейчас живёт у меня.



Вы прослушали два небольших рассказа: «Муравей и голубка» и «Золотая рыбка». Есть ли в этих двух рассказах герой, который объединяет эти рассказы и что можно о нем сказать?















62

Б.Заходер.

Сова.

Мудрейшая птица на свете-

Сова.

Все слышит,

Но очень скупа на лова,

Чем больше услышит –

Тем меньше болтает.

Ах, этого многим из нас

Не хватает!


Пословицы

Больше знай, да меньше болтай.

Умей сказать, умей и смолчать.
























63

В.Орлов.

Кто кого?

Кто кого обидел первый?

Он меня!

Нет он меня!

Кто кого ударил первый?

Он меня!

Нет он меня!

Вы же раньше так дружили!

Я дружил!

И я дружил!

Что же вы не поделили?

Я забыл.

И я забыл.


Что здесь смешно, а что грустно?
























64

А.Барто.


Болтунья.



Что болтунья Лида, мол,

Это Вовка выдумал.

А болтать-то мне когда?

Мне болтать-то некогда!



Драмкружок, кружок по фото,

Хоркружок - мне петь охота,

За кружок по рисованью

Тоже все голосовали.



А Марья Марковна сказала,

Когда я шла вчера из зала:

"Драмкружок, кружок по фото

Это слишком много что-то.



Выбирай себе, дружок,

Один какой-нибудь кружок".



Ну, я выбрала по фото...

Но мне еще и петь охота,

И за кружок по рисованью

Тоже все голосовали.



А что болтунья Лида, мол,

Это Вовка выдумал.

А болтать-то мне когда?

Мне болтать-то некогда!



Я теперь до старости

В нашем классе староста.

А чего мне хочется?

Стать, ребята, летчицей.



Поднимусь на стратостате...

Что такое это, кстати?

Может, это стратостат,

Когда старости летят?



А что болтунья Лида, мол,

Это Вовка выдумал.

А болтать-то мне когда?

Мне болтать-то некогда!



У меня еще нагрузки

По-немецки и по-русски.



Нам задание дано -

Чтенье и грамматика.

Я сижу, гляжу в окно

И вдруг там вижу мальчика.



Он говорит: "Иди сюда,

Я тебе ирису дам".

А я говорю: "У меня нагрузки

По-немецки и по-русски".



А он говорит: "Иди сюда,

Я тебе ирису дам".



А что болтунья Лида, мол,

Это Вовка выдумал.

А болтать-то мне когда?

Мне болтать-то некогда!

Пословицы

Больше слушай, поменьше говори, не зря у тебя два уха , и только один язык.

Говори мало, слушай много, а думай ещё больше.























65

А.Барто.

Помощница.





У Тани дел немало,

У Танюши много дел.

Утром брату помогала-

Он с утра конфеты ел.



Обещала вымыть ложки, -

Уронила на пол клей,

Отворила двери коке,

Помогла мяукать ей.

Вот у Тани сколько дела!

Таня ела, чай пила,

Села с братом посидела,

Встала- к бабушке пошла.



Перед сном сказала маме:

«Вы меня разденьте сами,

Я устала, не могу,

Я вам завтра помогу!»



66



Ю. Ермолаев.

Два пирожных.

Мама вошла в комнату и сказала:

Помогите-ка мне, дочки, вымыть посуду. В это время старшая сестра Наташа читала книгу о путешествиях по Африке, а младшая, Оля лепила из пластилина булочки и крендельки. Помогать маме им, конечно, не хотелось. Но Оля решила так: сначала помогу, а потом весь вечер лепить буду. И пошла в кухню.

Я тоже сейчас приду, только главу дочитаю, — сказала ей вдогонку Наташа и добавила:

  • Такая интересная книга, прямо не оторвёшься!

Немного погодя Оля вернулась в комнату за Наташей:

Что же ты не идёшь, мы с мамой уже почти всю посуду перемыли.

А меня здесь нет, — не отрываясь от книги, проговорила Наташа. — Я путешествую сейчас в долине реки Конго. Вокруг меня пальмы, тропические лианы, попугаи. — И она перевернула страницу.

Постояла Оля около сестры, вздохнула и опять ушла на кухню одна. Минут через двадцать она принесла чистые тарелки, убрала их в буфет и принялась за лепку.

Ну вот я и дома, — закрывая книгу, проговорила Наташа и вдруг рассмеялась:

Чем это ты губы вымазала?

  • Кремом, — похвасталась Оля. — Я два пирожных съела. Одно за себя, а другое за тебя.

  • Зачем же за меня? — нахмурилась Наташа.

  • Мама велела. Она сказала, что ещё неизвестно, когда ты вернёшься из Африки: Африка-то далеко, а пирожное с кремом может испортиться.











































67

С.Михалков.

В снегу стояла ёлочка.

В снегу стояла ёлочка

Зелёненькая чёлочка,

Смолистая,

Здоровая,

Полутораметровая.



Произошло событие

В один из зимних дней:

Лесник решил срубить ee! –

Так показалось ей.



Она была замечена,

Была окружена...

И только поздно вечером

Пришла в себя она.



Какое чувство странное!

Исчез куда-то страх...

Фонарики стеклянные

Горят в её ветвях.



Сверкают украшения

Какой нарядный вид!

При этом, без сомнения,

Она в лесу стоит.



Несрубленная!

Целая! Красива и крепка!..

Кто спас, кто разодел её?

Сынишка лесника!



Почему автор написал в стихотворении, что сынишка лесника спас елочку?













68

М.Исаковский.

Вишня.

В ясный полдень, на исходе лета

Шел старик дорогой полевой;

Вырыл вишню молодую где-то

И, довольный, нес ее домой.



Он глядел веселыми глазами

На поля, на дальнюю межу.

И подумал: "Дай-ка я на память

У дороги вишню посажу.



Пусть растет большая-пребольшая,

Пусть идет и вширь и в высоту

И, дорогу нашу украшая,

Каждый год купается в цвету.

Путники в тени ее прилягут,

Отдохнут в прохладе, в тишине

И, отведав сочных, спелых ягод,

Может статься, вспомнят обо мне.



А не вспомнят - экая досада, -

Я об этом вовсе не тужу:

Не хотят, - не вспоминай, не надо, -

Все равно я вишню посажу!"



Чем это стихотворение похоже на стихотворение С.Михалкова «В снегу стояла елочка»? Выучите стихотворение наизусть.



Пословица

Жизнь дана на добрые дела.























69

В. Берестов.



Если хочешь пить.



Если хочешь пить, то колодец копай.

Если холодно станет, то печь истопи.

Если голоден, то испеки каравай

Если ж ты одинок, то чуть-чуть потерпи.

И потянутся путники по-одному

И к воде, и к теплу, и к тебе самому.

























70

В.Осеева.

Плохо.

Собака яростно лаяла, припадая на передние лапы. Прямо перед ней, прижавшись к забору, сидел маленький взъерошенный котёнок. Он широко раскрывал рот и жалобно мяукал. Неподалёку стояли два мальчика и ждали, что будет. В окно выглянула женщина и поспешно выбежала на крыльцо. Она отогнала собаку и сердито крикнула мальчикам:

Как вам не стыдно!

А что стыдно? Мы ничего не делали! — удивились мальчики.

  • Вот это и плохо! — гневно ответила женщина.



Чего не поняли мальчики? Расскажите это событие от лица котенка.

























71

Н.А.Некрасов.

Дедушка Мазай и зайцы.

(отрывок)



Старый Мазай разболтался в сарае:

«В нашем болотистом, низменном крае

Впятеро больше бы дичи велось,

Кабы сетями ее не ловили,

Кабы силками ее не давили;

Зайцы вот тоже,— их жалко до слез!

Только весенние воды нахлынут,

И без того они сотнями гинут,—

Нет! еще мало! бегут мужики,

Ловят, и топят, и бьют их баграми.

Где у них совесть?.. Я раз за дровами

В лодке поехал — их много с реки

К нам в половодье весной нагоняет —

Еду, ловлю их. Вода прибывает.

Вижу один островок небольшой —

Зайцы на нем собралися гурьбой.

С каждой минутой вода подбиралась

К бедным зверкам; уж под ними осталось

Меньше аршина земли в ширину,

Меньше сажени в длину.

Тут я подъехал: лопочут ушами,

Сами ни с места; я взял одного,

Прочим скомандовал: прыгайте сами!

Прыгнули зайцы мои,— ничего!

Только уселась команда косая,

Весь островочек пропал под водой:

«То-то! — сказал я.— Не спорьте со мной!

Слушайтесь, зайчики, деда Мазая!»

Этак гуторя, плывем в тишине.

Столбик не столбик, зайчишко на пне,

Лапки скрестивши, стоит, горемыка,

Взял и его — тягота не велика!

Только что начал работать веслом,

Глядь, у куста копошится зайчиха —

Еле жива, а толста, как купчиха!

Я ее, дуру, накрыл зипуном —

Сильно дрожала... Не рано уж было.

Мимо бревно суковатое плыло,

Сидя, и стоя, и лежа пластом,

Зайцев с десяток спасалось на нем.

«Взял бы я вас — да потопите лодку!»

Жаль их, однако, да жаль и находку —

Я зацепился багром за сучок

И за собою бревно поволок...



Было потехи у баб, ребятишек,

Как прокатил я деревней зайчишек:

«Глянь-ко: что делает старый Мазай!»

Ладно! Любуйся, а нам не мешай!

Мы за деревней в реке очутились.

Тут мои зайчики точно сбесились:

Смотрят, на задние лапы встают,

«Лодку качают, грести не дают:

Берег завидели плуты косые,

Озимь, и рощу, и кусты густые!..

К берегу плотно бревно я пригнал,

Лодку причалил — и: «с богом!» сказал...

И во весь дух

Пошли зайчишки.

А я им: «у-х!

Живей, зверишки!

Смотри, косой.

Теперь спасайся,

А чур, зимой

Не попадайся!

Прицелюсь — бух!

И ляжешь... Ууу-х!..»

Мигом команда моя разбежалась,

Только на лодке две пары осталось —

Сильно измокли, ослабли; в мешок

Я их поклал — и домой приволок;

За ночь больные мои отогрелись,

Высохли, выспались, плотно наелись;

Вынес я их на лужок; из мешка

Вытряхнул, ухнул — и дали стречка!

Я проводил их всё тем же советом:

«Не попадайтесь зимой!»

Я их не бью ни весною, ни летом:

Шкура плохая — линяет косой...»















































72
Н.Рубцов.

Про зайца.

Заяц в лес бежал по лугу,

Я из лесу шёл домой —

Белый заяц с перепугу

Так и сел передо мной!

Так и обмер, бестолковый,

Но, конечно, в тот же миг

Поскакал в лесок сосновый,

Слыша мой весёлый крик.

И ещё, наверно, долго,

Притаившись в тишине,

Думал где-нибудь под ёлкой

О себе и обо мне.

Думал, горестно вздыхая,

Что друзей-то у него

После дедушки Мазая

Не осталось никого...



Что вы можете сказать о человеке, написавшем эти стихи?

Выучите это стихотворение наизусть.













73 Л.Квитко (перевод Н.Найдёновой).

Лемеле хозяйничает.



Мама уходит,

Спешит в магазин:

  • Лемеле, ты

Остаёшься один.

Мама сказала:

  • Ты мне услужи:

Вымой тарелки,

Сёстру уложи.

Дрова наколоть

Не забудь, мой сынок,

Поймай петуха

И запри на замок.

Сестрёнка, тарелки,

В Петух и дрова...

У Лемеле только

Одна голова!

Схватил он сестрёнку

И запер в сарай.

Сказал он сестрёнке:

Ты здесь поиграй!

Дрова он усердно

Помыл кипятком,

Четыре тарелки

Разбил молотком.

Но долго пришлось

С петухом воевать —

Ему не хотелось

Ложиться в кровать.

Какое по настроению это стихотворение? (веселое) Почему? А кому грустно в самом стихотворении? Почему Лемеле всё перепутал? Выучите стихотворение наизусть.

















































74

Олег Григорьев.

Повар.

Повар готовил обед,

А тут отключили свет.

Повар леща берёт

И опускает в компот.

Бросает в котёл поленья,

В печку кладёт варенье,

Мешает суп кочерёжкой,

Угли бьёт поварёшкой.

Сахар сыплет в бульон,

И очень доволен он.

То-то был винегрет,

Когда починили свет!


1.Вкусен ли был обед, когда починили свет?

2.Сочините свой вариант двустишья:

……………….… обед

Когда починили свет!















75

Юродивый.

По селу ходил старик юродивый. Дети дразнили его. Вася - пастух любил старика и давал ему хлеба. Юродивый молился Богу за Васю и за детей.

Почему юродивый молился не только за Васю, но и за детей, которые его дразнили.





































76

Загадка

Не жужжу, когда сижу.

Не жужжу, когда хожу,

Не жужжу, когда тружусь,

А жужжу, когда кружусь.

(В. Фетисов).

А.Барто.

Мы не заметили жука.

Мы не заметили жука

И рамы зимние закрыли.

А он живой,

Он жив пока,

Жужжит в окне,

Расправив крылья.

И я зову на помощь маму:

-Там жук живой!

Раскроем раму!



















77 Е.Пермяк.

Волшебные краски.

Один раз в сто лет самый добрый из всех самых добрых стариков — Дед Мороз — в ночь под Новый год приносит семь волшебных красок. Этими красками можно нарисовать всё, что захочешь, и нарисованное оживёт.

Хочешь — нарисуй стадо коров и потом паси их. Хочешь — нарисуй корабль и плыви на нём... Или звездолёт — и лети к звёздам. А если тебе нужно нарисовать что-нибудь попроще, например, стул, — пожалуйста... Нарисуй и садись на него. Волшебными красками можно нарисовать что угодно, даже мыло, и оно будет мылиться. Поэтому Дед Мороз приносит волшебные краски самому доброму из всех добрых детей.

И это понятно... Если такие краски попадут в руки злому мальчику или злой девочке — они могут натворить много бед. Стоит, скажем, этими красками пририсовать человеку второй нос, и он будет двуносым. Стоит пририсовать собаке рога, курице — усы, а кошке — горб, и будет собака — рогатой, курица — усатой, а кошка — горбатой.

Поэтому Дед Мороз очень долго проверяет сердца детей, а потом уже выбирает, кому из них подарить волшебные краски.

В последний раз Дед Мороз подарил волшебные краски одному самому доброму из всех самых добрых мальчиков.

Мальчик очень обрадовался краскам и тут же принялся рисовать. Рисовать для других. Потому что он был самый добрый из всех самых добрых мальчиков. Он нарисовал бабушке тёплый платок, маме — нарядное платье, а отцу — новое охотничье ружьё. Слепому старику мальчик нарисовал глаза, а своим товарищам — большую-пребольшую школу...

Он рисовал, не разгибаясь, весь день и весь вечер... Он рисовал и на другой, и на третий, и на четвёртый день... Он рисовал, желая людям добра. Рисовал до тех пор, пока не кончились краски. Но...

Но никто не мог воспользоваться нарисованным. Платок, нарисованный бабушке, был похож на тряпицу для мытья полов, а платье, нарисованное матери, оказалось таким кособоким, пестрым и мешковатым, что она его не захотела даже примерить. Ружьё ничем не отличалось от дубины. Глаза для слепого напоминали две голубые кляксы, и он не мог ими видеть. А школа, которую очень усердно рисовал мальчик, получилась до того ужасной, что к ней боялись подходить близко. Падающие стены. Крыша набекрень. Кривые окна. Уродливое здание не захотели взять даже для склада.

Так на улице появились деревья, похожие на старые метёлки. Появились лошади с проволочными ногами, автомобили с какими-то странными кругляшками вместо колёс, самолёты с тяжеленными крыльями, электрические провода толщиною в бревно, шубы и пальто, у которых один рукав длиннее другого.... Так появились тысячи вещей, которыми нельзя было воспользоваться, и люди ужаснулись.

Как ты мог сделать столько зла, самый добрый из всех мальчиков?

И мальчик заплакал. Ему так хотелось делать счастливыми людей, но не умея рисовать, он зря извёл краски.

Мальчик плакал так громко и безутешно, что его услышал самый добрый из всех самых добрых стариков — Дед Мороз. Услышал и вернулся к нему. Вернулся и положил перед мальчиком краски.

Только это, мой друг, простые краски... Но они могут стать волшебными, если ты этого захочешь...

Так сказал Дед Мороз и удалился... Прошел год... Прошло два года... Прошло много и очень много лет. Мальчик стал юношей, потом взрослым человеком, а потом стариком... Он всю жизнь рисовал простыми красками. Рисовал дома. Рисовал лица людей. Одежду. Самолёты. Мосты. Железнодорожные станции. Дворцы... И пришло время, настали счастливые дни, когда нарисованное им на бумаге стало переходить в жизнь...

Появилось множество прекрасных зданий, построенных по его рисункам. Полетели чудесные самолёты. С берега на берег перекинулись новые мосты... И никто не хотел верить, что всё это было нарисовано простыми красками. Все их называли волшебными...

Так случается на белом свете... Так случается не только с красками, но и с обыкновенным топором или швейной иглой и даже с простой глиной... Так случается со всем, к чему прикасаются руки самого великого волшебника из самых великих волшебников — руки трудолюбивого человека...



Почему волшебные краски не смогли сделать того, что сделали простые?

Подумайте, как можно объяснить чудо, о котором рассказывается в этой сказке, с помощью пословицы.

Баба прядет, а бог ей нити подает?



78

Э. Успенский.

Все в порядке.

Мама приходит с работы,

Мама снимает боты,

Мама проходит в дом,

Мама глядит кругом.

  • Был на квартиру налёт?

  • Нет.

  • К нам заходил бегемот?

  • Нет.

  • Может быть, дом не наш

  • Наш.

  • Может, не наш этаж

  • Наш.

Просто приходил Серёжка.

Поиграли мы немножко.

  • Значит, это не обвал?

  • Нет

  • Значит, слон у нас не танцевал?

  • Нет.

  • Очень рада.

Оказалось,

Я напрасно волновалась.



1.Как «немножко» поиграли мальчики?

2.Представьте комнату, куда вернулась мама, опишите «порядок».

3.Расскажите, как вы убираете в доме(свою комнату, кухню).









79

Д.Тихомиров, Е Тихомирова.

Разоренное гнездо.

Прилетел из далеких, теплых стран жаворонок. Свил себе жаворонок гнездо, вывел птенчиков и живет. И жаворонку весело, что семья своя есть, и птенчикам при матери хорошо.

Поставил мальчик сеть, поймал жаворонка и посадил в клетку. Тосковал в клетке жаворонок по своей воле. Тосковал и по своим птенчикам.

Забыл мальчик поставить в клетку воды, и умер жаворонок. Погибли в поле без матери и птенчики.



О чем думал мальчик, когда ставил сеть? Хотел ли он погубить птичью семью?



Пословицы.

Бедного обижать – себе добра не желать.

За худом пойдешь – не добро найдешь.



























80

В.А. Сухомлинский.

Вьюга.

Утром первоклассник Толя вышел из дома. На дворе была вьюга. Грозно шумели деревья.

Испугался мальчик, стал под тополем и думает: «Не пойду в школу. Страшно...»

Тут он увидел Сашу, стоявшего под липой. Саша жил. рядом. Он тоже собрался в школу и тоже испугался.

Мальчики увидели друг друга. Им стало радостно. Они побежали навстречу, взялись за руки и вместе пошли в школу.

Вьюга выла, свистела, но она уже была не страшной.



Почему вьюга «уже была не страшной»?































81

Н. Рубцов.

Воробей.

Чуть живой.

Не чирикает даже.

Замерзает совсем воробей.

Как заметит подводу с поклажей,

Из-под крыши бросается к ней!

И дрожит он над зёрнышком, бедный,

И летит к чердаку своему.

А гляди, не становится вредным

Оттого, что так трудно ему...


Что хотел сказать поэт двумя последними строчками?





























82

М. Пришвин.

Для рыбы нужна чистая вода - будем охранять наши водоемы. В лесах, степях, горах разные ценные животные – будем охранять наши леса, степи, горы.

Рыбе - вода, птице - воздух, зверю-лес, степь, горы. А человеку нужна родина. И охранять природу - значит охранять Родину.



Расскажите о речке, озере, ручье, которые вам знакомы. Какая там вода, водится ли там рыба, какова история этого водоема, что вы узнали от дедушек и бабушек, которые помнят эти места с давних времен.





































83

Птичья столовая

Я и мой товарищ Шура очень любим птиц. Зимние птицы, такие, как синицы и дятлы, часто бывают голодны. Их жалко. Мы решили для них сделать кормушку.

У меня около дома много растет деревьев. На них часто садятся птицы и ищут своими клювами пищу.

Сделали мы из фанеры неглубокие ящики и каждое утро насыпаем туда разных семян. Птицы уже привыкли, больше не боятся подлетать и клюют охотно.

Мы советуем, чтобы все ребята занялись этим делом.

(По В.Бианки).



































84

С.Есенин.

Воробышки.

Воет зима — аукает,

Мохнатый лес баюкает

Стозвоном сосняка.

Кругом с тоской глубокою

Плывут в страну далёкую

Седые облака.

А по двору метелица

Ковром шелковым стелется,

Но больно холодна.

Воробышки игривые,

Как детки сиротливые,

Прижались у окна.

Озябли пташки малые,

Голодные, усталые,

И жмутся поплотней.

А вьюга с рёвом бешеным

Стучит по ставням свешенным

И злится всё сильней.













85 А.Стройло

Проходила наша Таня.

С малышами вычитанье.

Вычитанье как понять?

Надо что-нибудь отнять.

У Аришки – орешки,

А у Маришки – матрёшку,

А у Танюшки – новый мяч

Во дворе – и вой, и плач.

Получился ответ:

Игрушки есть – подружек нет.



1. Почему это стихотворение вызывает улыбку?

2. А что несмешно?

3. Какое слово является ключевым в этом стихотворении?



























86

Ю.Д.Владимиров.

Я послал на базар чудаков,

Дал чудака пятак,

Один пятак на кушак,

Другой пятак на колпак

А третий пятак – так.



По пути на базар чудаки.

Перепутали все пятаки.

Который пятак на кушак,

Который пятак на колпак,

А который пятак так.



Только ночью пришли чудаки,

Принесли мне назад пятаки,

Извините, но с нами беда:

Мы забыли, который- куда.

Который пятак на кушак,

Который пятак на колпак,

А который пятак так.



Какие ранее изученные произведения вам напомнило стихотворение Ю.Д.Владимирова?





87

Б.Юнгер.

Белая роза.

Однажды внук спросил у деда:

Дедушка, почему роза колется?,

— Чтобы её не трогали, не обижали, — ответил старик и добавил: — Но давным-давно розы росли и с шипами, и без шипов.

Когда это было, дедушка? И дед рассказал...

Много лет назад росли розы всех цветов: и жёлтые, и красные, и голубые. Но самой красивой была белая роза. Она раньше всех раскрывала свои бутоны и первой наполняла воздух чудесным ароматом. Она была нежной, доброй. Другие розы росли с острыми шипами и не позволяли себя трогать. Жёлтая роза часто говорила белой:

Ты без шипов, сестричка, тебя каждый обидеть может. Отрасти шипы, чтобы с тобой не случилось беды.

Кто меня тронет? — удивлялась белая роза. — Я никого не обижаю, я своей красотой приношу только радость.

Но вот однажды в сад забрёл осёл. Он решил полакомиться розами. Наклонился к одному кусту, но сорвать цветок не смог: шипы красной розы искололи его. Осёл хотя и глупое животное, но всё же понял: то, что колется, есть нельзя. Но он был ещё упрям. Осёл шел от куста к кусту, пока не добрался до белой розы. Коснувшись языком только что раскрывшихся бутонов, он почувствовал, что они не колются, и торопливо очистил весь куст. Осёл съел и цветы, и листочки.

Через несколько дней белая роза выпустила новые бутоны, еще красивее этих. Осёл съел и эти. Так было все лето. Белая роза стала чахнуть, увядать.

Что мне делать? — горевала она.

Отрасти шипы, — советовали ей другие розы, — отрасти и научись колоться. Кто защищать себя не умеет, того всегда обижают.

Белая роза послушалась совета. Весною она сначала выпустила острые шипы и только потом раскрыла свои бутончики.

А осёл прибежал в сад и направился прямо к белой розе. Он широко раскрыл рот, с жадностью потянулся к бутонам, но острые шипы тут же вонзились в язык, в нос, и осёл с рёвом бросился прочь.

Вот с тех пор все розы и колются. Им без шипов никак нельзя.



Подумай, какие растения или животные имеют «защиту» и в чем она проявляется.











































88

Э.Мошковская.

Болельщик.

Я на лыжах не ходильщик,

Не катальщик я, куда там!

Я болею. Я болельщик.

Я слежу за результатом.

Я сижу, и я слежу,

Как катаются другие.

Результаты доложу.

Результаты вот такие:

В результате, в результате

Я больной лежу в кровати!





Что перепутал герой этого стихотворения?





















89

М.Юдалевич.



Говорит учитель Тае:

  • Очень плохо ты считаешь!

Сколько будет пять да три?

Что ты пишешь? Посмотри!

  • Я совсем не так считаю, —

Отвечает бойко Тая, —

Пять плюс три — известно всем

Будет восемь, а не семь.

Только эта цифра «восемь»

У меня выходит косо.

А семёрка — это да!

Вот какая красота!



Как вы думаете, сколько лет Тае ?





















90

Прочитайте текст и назовите всех птичек, о которых в нем идет речь. Постарайтесь запомнить, где живет хотя бы одна из птичек.

Кто где живет?

Высоко над землей дом у иволги. Она подвесила маленькую корзиночку к ветке березы. Корзиночку птичка сплела из стеблей, волосков, шерстинок. Под землей дома у мышей. Чёмга построила дом на воде. Гнездо птицы из болотной травы. Она плывет на гнезде по озеру, как на плоту. Желтая пеночка живет в траве под березой. Её шалашик из сухой травы и мха. Постелька из мягких перышек. Маленькая ласточка Береговушка ночует в дырках обрыва крутого берега. Добежит до конца узкого коридора и впорхнет в просторную комнату.

(По В.Бианки).



  1. Кто живет под землей ?

  2. Кто ночует в дырках обрыва крутого берега?

  3. У кого дом высоко под землей?

  4. А кого из этого текста мы не вспомнили?

















91

Э.Мошковская.

Говорящая кошка.

Я знаю одну говорящую Кошку.

К хвосту привязал я блестящую ложку,

Но «Мяу!.. — сказала мне кошка протяжно. —

Нет-нет, не могу, не хочу, это страшно!»

Тогда отвязал я гремящую ложку,

К себе я прижал говорящую Кошку.

«Мур-мур...» — говорит мне она с этих пор.

Мне нравится тихий её разговор.



«А моя кошка (собака) мне однажды сказала:…» Продолжи рассказ о своем домашнем животном.





























92

К.Ушинский

Кто дерёт нос кверху.

Спросил мальчик отца:

Скажи мне, папа, отчего это иной колос так и гнётся к земле, а другой торчмя торчит?

  • Который колос полон, — отвечает отец, — тот к земле гнётся, а который пустой, тот и торчит кверху.









































93

А.И.Введенский.

Учёный Петя.

Вот сидит пред вами Петя,

Он умнее всех на свете,

Всё он знает,

Понимает,

Всё другим он объясняет.



Подходили дети к Пете,

Говорили с Петей дети:

Петя, Петя, ты учёный,—

Говорят они ему:

  • Облетает лист зелёный,

  • Объясни нам, почему?



И ответил Петя:

Дети! Хорошо,

Я объясню.

Лист зелёный облетает,

По траве сухой шуршит,

Потому что он плохими

К ветке нитками пришит.



Услыхали это дети

И сказали:

Что ты, Петя,

Неужели в самом деле,

В САМОМ ДЕЛЕ

ЭТО ТАК?



И опять сказали дети:

Если ты всё знаешь, Петя,

Если ты умнее всех,—

Расскажи-ка нам про снег.



Не поймём — зачем зимою

Снег на улице валит

И над белою землёю

Больше зяблик не летит?



И ответил Петя:

Дети! Ладно, ладно,

Расскажу.

Знаю очень хорошо:

Снег — зубной порошок,

Но особый, интересный,

Не земной, а небесный.

Зяблик больше не летает,

Как известно, оттого:

Крылья к туче примерзают,

Примерзают у него.



Услыхали это дети,

Удивились:

Что ты, Петя,

Неужели

В самом деле,

В САМОМ ДЕЛЕ

ОТТОГО?



И тогда сказали дети:

Хороши ответы эти,

Но ответить на вопросы

Мы ещё тебя попросим:

Видишь, стали дни короче,

И длиннее стали ночи?

Почему, ответь потом,

Вся река покрыта льдом?



И ответил Петя:

Дети!

Так и быть уж,

Объясню.

Рыбы в речке строят дом

Для своих детишек

И покрыли речку льдом —

Он им вроде крыши.

Оттого длиннее ночи,

Оттого короче дни,

Что мы стали рано очень

Зажигать в домах огни.



Услыхали это дети,

Засмеялись:

Что ты, Петя,

Неужели в самом деле,

В САМОМ ДЕЛЕ

ОТТОГО?



Как вы думаете, дети:

А не врёт ли

Этот Петя?



1. Как выдумаете, дети верили Пете?

2. Тогда почему они продолжали задавать ему вопросы?





























94

А.С. Пушкин.

Птичка.

В чужбине свято наблюдало

Родной обычай старины:

На волю птичку выпускаю

При светлом празднике весны.

Я стал доступен утешенью;

За что на Бога мне роптать,

Когда хоть одному творенью

Я мог свободу даровать!



95

К. Д. Ушинский

Ворона и рак

Летела ворона над озером; смотрит – рак ползёт: цап его! Села на вербе и думает закусить. Видит рак, что приходится пропадать, и говорит: «Ай, ворона! Ворона! Знал я твоего отца и мать, что за славные были птицы». – «Угу!» - говорит ворона, не раскрывая рта. «И сестёр, и братьев твоих знал – отличные были птицы!» - «Угу!» - опять говорит ворона. – «Да хоть хорошие были птицы, а все же далеко до тебя». – «Ага!» - каркнула ворона во весь рот и уронила рака в воду.



96

А. Твардовский

В тот день, когда окончилась война

И все стволы палили в счет салюта,

В тот час на торжестве была одна

Особая для наших душ минута.



В конце пути, в далекой стороне,

Под гром пальбы прощались мы впервые

Со всеми, что погибли на войне,

Как с мертвыми прощаются живые.



До той поры в душевной глубине

Мы не прощались так бесповоротно.

Мы были с ними как бы наравне,

И разделял нас только лист учетный.

Мы с ними шли дорогою войны

В едином братстве воинском до срока,

Суровой славой их озарены,

От их судьбы всегда неподалеку..



И только здесь, в особый этот миг,

Исполненный величья и печали,

Мы отделялись навсегда от них:

Нас эти залпы с ними разлучали.



97

В. Бианки

Анюткина утка

(отрывок из рассказа)

От осенних дождей разлилась вода в запруде.

По вечерам прилетали дикие утки. Мельникова дочка Анютка любила слушать, как они плещутся и возятся в темноте. Мельник часто уходил на охоту по вечерам. Анютке было очень скучно сидеть одной в избе.

Она выходила на плотину, звала: «Уть-уть, уть» - и бросала хлебные крошки в воду. Только утки не плыли к ней. Они боялись Анютки и улетали с запруды, свистя крыльями. Это огорчало Анютку.

«Не любят меня птицы, - думала она. - Не верят мне!.

Сама Анютка очень любила птиц. Мельник не держал ни кур, ни уток.

Анютке хотелось приручить хоть какую-нибудь дикую птицу. Раз поздним осенним вечером мельник вернулся с охоты. Он поставил ружье в угол и сбросил с плеч мешок. Анютка кинулась разбирать дичь.

Большой мешок был набит стреляными уткам разных пород. Анютка всех их умела различать по величине и блестящим зеркальцам на крыльях. В мешке были крупные кряковые утки с фиолетово- синими зеркальцами. Были маленькие чирки-свистунки с зелеными зеркальцами и трескунки — с серыми.

Анютка одну за другой вынимала их из мешка, считала и раскладывала на лавке.

  • Сколько насчитала? - спросил мельник, принимаясь за похлебку.

  • Четырнадцать, - сказала Анютка. - Да там будто еще одна есть!

Анютка запустила руку в мешок и вытащила последнюю утку. Птица неожиданно вырвалась у нее из рук и быстро заковыляла под лавку, волоча разбитое крыло.

  • Живая! - вскричала Анютка.

  • Давай ее сюда, - велел мельник.

  • Тятенька, отдай утку мне, - попросила Анютка.

  • На что она тебе? - удивился мельник.

  • А я ее вылечу.

  • Да это ж дикая! Она не станет жить у тебя.

Пристала Анютка: отдай да отдай, - и выпросила утку.

Стала кряква — в воде плавает, захочет — на берег выйдет. А больное крыло Анютка ей чистой тряпочкой перевязала.

Подошла зима. По ночам воду стало затягивать ледком. Дикие утки больше не прилетали на запруду: улетели на юг.

Анюткина кряква стала тосковать и мерзнуть под кустом Анютка взяла ее в избу. Тряпочка, которой Анютка перевязала утке крыло, приросла к кости да так и осталась. И на левом крыле кряквы теперь было не синее с фиолетовым отливом зеркальце, а белая тряпочка. Так Анютка и назвала свою утку: Белое Зеркальце.

Белое Зеркальце больше не дичилась Анютки. Она позволяла девочке гладить ее и брать на руки, шла на зов и брала еду прямо из рук. Анютка очень было довольна. Ей не было теперь скучно, когда отец уходил из дому.



98

Л. Толстой

Как волки учат своих детей

Я шел по дороге и сзади себя услыхал крик. Кричал мальчик-пастух. Он бежал полем и на кого-то показывал.

Я поглядел и увидал — по полю бегут два волка: один матерый, другой молодой. Молодой нес на спине зарезанного ягненка, а зубами держал его за ногу. Матерый волк бежал позади.

Когда я увидал волков, я вместе с пастухом побежал за ними, и мы стали кричать. На наш крик прибежали мужики с собаками.

Как только старый волк увидал собак и народ, он подбежал к молодому, выхватил у него ягненка, перекинул себе на спину, и оба волка побежали скорее и скрылись из глаз.

Тогда мальчик стал рассказывать, как было дело: из оврага выскочил большой волк, схватил ягненка, зарезал его и понес.

Навстречу выбежал волчонок и бросился к ягненку. Старый отдал нести ягненка молодому волку, а сам налегке побежал возле.

Только когда пришла беда, старый оставил ученье и сам взял ягненка.



Пословицы

  • Худо тому, кто добра не делает никому.

  • Добро сотворить — себя увеселить.

  • Праведен муж весь день ликует.

  • Доброму человеку — что день, то и праздник.



99

В. Жуковский

Мальчик-с-пальчик

Жил маленький мальчик:

Был ростом он с пальчик,

Лицом был красавчик,

Как искры глазенки,

Как пух волосенки;

Он жил меж цветочков;

В тени их листочков

В жару отдыхал он,

И ночью там спал он.

С зарей просыпался,

Живой умывался

Росой, наряжался

В листочек атласный

Лилеи прекрасной;

Проворную пчелку

В свою одноколку

Из легкой скорлупки

Потом запрягал он,

И жадные губки

С ней вместе впивал он

В цветы луговые.

К нему золотые

Цикады слетались

И с ним забавлялись,

Кружась с мотыльками,

Жужжа и порхая

И ярко сверкая

На солнце крылами.

Ночной же порою,

Когда темнотою

Земля покрывалась

И в небе с луною

Одна за другою

Звезда зажигалась,

На луг благовонный

С лампадой зажженной

Лазурно-блестящий

К малютке являлся

Светляк; и сбирался

К нему вкруговую

На пляску ночную

Рой эльфов летучий;

Они – как бегучий

Источник волнами –

Шумели крылами,

Свивались, сплетались,

Проворно качались

На тонких былинка,

В перловых купались

На травке росинках,

Как искры сверкали

И шумно плясали

Пред ним до полночи

Когда же на очи

Ему усыпленье,

Под пляску, под пенье,

Сходило – смолкали

И вмиг исчезали



Плясуньи ночные;

Тогда, под живые

Цветы угнездившись

И в сон погрузившись,

Он спал под защитой

Их кровли, омытый

Росой, до восхода

Зари лучезарной

С границы янтарной

Небесного свода.

Так милый красавчик

Жил мальчик наш

с пальчик…



100

Е. Королёва

Лень

На меня напала лень.

Я борюсь с ней каждый день

Лень, ребята, душу губит,

И ленивых Бог не любит.

Я прогнал её за дверь.

На душе легко теперь,

Только чувствую: злодейка

Вновь нашла ко мне лазейку.

Пусть терпение и труд

В порошок её сотрут!



101

Т. Дашкевич

Голос совести

Не спеши, постой, голубчик,

Не беги во двор играть.

Слышишь: кто-то тебя учит

Все игрушки подобрать,

Вымыть чашку из-под сока

И цветы полить скорей,

Поснимать машинки с окон,

Пластилин содрать с дверей,

Стул накрыть красивым пледом,



С пианино пыль стереть...

Ну, теперь на всё на это

Любо-дорого смотреть!

Папа, мама, проходите,

Посидите, отдохните.

Моет, суп вам подогреть?

Это совесть научила

Потрудиться малыша

Мама сына похвалила,

Расцвела её душа.



102

Т. Дашкевич

Благородство

Может быть, тебе сосед

Поломал твой табурет

И порвал две книжки?

Может, он и сам не рад,

Что так получилось? -

Столько шалостей подряд

У него случилось.



Ты заплачешь, закричишь,

Застучишь ногами,

И, конечно, побежишь

Жаловаться маме...

А давай его простим,

Никому не скажем,

Даже и не загрустим,

Вида не покажем,

Вам же по соседству жить -

Значит, надобно дружить!



103

Е. Королёва

Мои друзья

Вот ползёт чёрный жук

Около ограды.

  • Здравствуй, жук!

Ты мой друг,

Очень тебе рады.

Мне с поляны кивнул

Синий василёчек

И листочком махнул.

Это — мой дружочек.

А вон там, у ручья,

Квакает лягушка.

Это тоже моя

Добрая подружка.

Я к вам в гости хожу.

Я вам не хозяйка.

Я ведь с вами дружу,

Белочки и зайки,

Соловьи, воробьи,

Лес, цветы, зверюшки -

Все друзья вы мои,

Все мои подружки.



104

Е. Королёва

Сказка про Ваню

Жил-был мальчик Ваня. Проснулся он как-то утром, а ему мама говорит:

  • С добрым утром, Ванечка!

Ваня ей отвечает:

  • Ничего оно не доброе. Дождик идет на улице.

  • Разогрела мама ему завтрак и зовёт его:

  • Ванечка! Мой ручки и иди кушать.

А он ей в ответ:

  • Зачем их мыть? Они и без того чистые.

И вот так целый день он разговаривает с мамой.

Настал вечер. Уложила мама Ваню спать, и приснился ему сон, будто пришёл он с мамой в магазин, увидел конфеты и говорит:

  • Мама! Купи мне, пожалуйста, конфеты.

А мама отвечает:

  • Это не конфеты, а котлеты. Ты же не любишь котлеты.

Ваня удивился, ничего не сказал. Вышли они из магазина, идут по улице.

Заметил Ваня у дороги цветок и говорит:

  • Ой, мама! Посмотри, какой красивый цветок!

А мама ему отвечает:

  • И совсем это не цветок, а чей-то пестрый носовой платок.

Ваня еще больше удивился.

Пришли они домой, просит он маму:

  • Свари, пожалуйста, мне на обед картошечки.

А мама отвечает:

  • Зачем ее варить? Она и без того вкусная.

Ваня так удивился всему этому, что проснулся. Проснулся, подумал про свой сон и ... вдруг покраснел от стыда. А тут слышит, мама говорит ему:

  • С добрым утром, Ванечка! - улыбнулся Ваня и, хотя за окном моросил дождь, радостно ответил:

  • С добрым утром, мамочка!



105

Е. Королёва

***

Зло, как снежный ком, катилось

И все больше становилось

Тут Добро, как будто солнце,

Глянуло в свое оконце.

И от Зла не отвернулось

А спокйно... улыбнулось.

Знаете, что вдруг случилось?

Зло исчезло. Растворилось.



106

Б. Ганаго

Улыбка

Их двери были напротив. Они частенько встречались на лестничной площадке. Одни проходил мимо, нахмурив лоб, и даже взглядом не удостаивал соседа. Всем своим видом он говорил: мне не до вас. Другой приветливо улыбался. С его языка уже готовы были сорваться пожелания здоровья, но, видя холодную неприступность, он опускал глаза, слова застревали в горле, а улыбка гасла.

Так проходили годы. Мелькали дни, похожие один на другой. Соседи старились. При встрече доброжелательный уже не ждал приветствия и лишь учтиво уступал дорогу. Но однажды в кости к нему приехала внучка. Она вся светилась, будто солнышко сияло в её глазах и улыбке. Когда малышка встретила угрюмого соседа, она радостно воскликнула:

  • Здравствуйте!

Незнакомец остановился. Этого он никак не ожидал. Не него смотрели голубые, как васильки, глаза. В них было столько нежности и ласки, что этот суровый человек даже смутился. Он не умел говорить с соседями и детьми. Он привык только приказывать. Никто не смел заговаривать с ним без разрешения секретарши, а тут какая-то кнопка... Промычав что-то невнятное, он поспешил к машине, которая ожидала его у подъезда.

Когда важная персона уселась в «Мерседес», девочка помахала вслед рукой. Угрюмый сосед сделал вид, что не заметил этого. Мало ли какая мелюзга мелькает за стёклами иномарки.

Встречались они довольно часто. Лицо девочки каждый раз озарялось радостной улыбкой, и от её неземного света у соседа становилось теплее на душе. Ему это стало нравиться, и однажды он даже кивнул в ответ на звонкое приветствие.

Вдруг встречи с малышкой прекратились. Суровый заметил, что в квартиру напротив приходит врач.

При встрече доброжелательный сосед все так же учтиво пропускал его вперед, но был почему-то без внучки. И тут угрюмый понял, что именно её улыбки, её машущей ручки ему теперь и не хватает. На работе его по-деловому приветствовали, вежливо улыбались, но это были совсем другие улыбки.

Так и шли однообразные, скучные дни. Однажды суровый не выдержал. Увидев соседа, он слегка приподнял шляпу, сдержанно поприветствовал его и спросил:

  • А где же Ваша внучка? Что-то её давно не видно.

  • Она заболела.

  • Вот как?.. - его огорчение было совершенно искренним. Когда в следующий раз они встретились на площадке, угрюмый, поздоровавшись, открыл дипломат. Порывшись в бумагах, он достал плитку шоколада и пробормотал смущенно:

  • Передайте вашей девочке. Пусть поправляется. И торопливо засеменил к выходу. У деликатного соседа увлажнились глаза, и комок подступил к горлу. Он даже не смог поблагодарит, лишь пошевелил губами.

После этого, встречаясь, они уже говорили друг другу добрые слова, и суровый спрашивал, как себя чувствует внучка.

А когда девочка выздоровела, и они встретились, малышка бросилась к соседу и обняла. Теперь уже увлажнились его глаза.



107

Е. Богушева

Именины у меня

(В сокращении)

Меня зовут Илья. У меня есть мама, папа, младший брат Максим и сестрёнка Анечка. Завтра у меня большой праздник. Завтра у меня именины! Мама говорит, что этот день по своей значимости и торжественности превосходит день рождения.

Если у кого-то из нас именины, то всей семьёй мы идём в храм. Папа с мамой говорят, что выше общения с Господом нет ничего, и большей радости на земле не бывает. Я тоже люблю бывать в храме.

Встал я утром рано-рано,

Не пристало мне лениться,

Встречу именины в храме –

Всей семьёй идём молиться.

После храма мы возвратились домой, где начался весёлый праздник.

В день своих именин особенно чувствуешь, как любят тебя родные и близкие! Накрыт праздничный стол, дом наполнен смехом и радостью. Приходят друзья, поздравляют, и, конечно же, так приятно получать подарки! Я потом молюсь о тех, кто мне что-нибудь подарил.

Ну вот и наступил вечер.

Солнце село. Вот и вечер.

У икон затеплим свечи –

Знаем мы, что очень нужно

Помолиться на ночь дружно:

Попросить грехов прощенье

И в невзгодах утешенья,

Чтоб родные не болели,

Чтобы росли мы и умнели.

Мы «спасибо» скажем Богу:

Без Него – не до порога.

Наша мама говорит:

«Бог спасает и хранит,

Бог нас любит и прощает

И с небес благословляет».

Мы Ему помолимся,

До земли поклонимся!



108

В. Сутеев

Это что за птица

Жил-был Гусь.

Был он очень глупый и завистливый.

И всем гусям завидовал, со всеми ссорился, на всех шипел… Все качали головами и говорили:

  • Ну и Гусь!

Как-то раз увидел Гусь на пруду Лебедя.

Понравилась ему длинная лебединая шея. «Вот, - подумал Гусь, - мне бы такую шею!» И просит Лебедя:

  • Давай меняться. Тебе – моя шея, мне – твоя.

Подумал Лебедь и согласился.

Поменялись.

Пошёл Гусь с длинной лебединой шеей, не знает, что с ней делать. То так её повернет, то этак вытянет, то колесом свернёт – всё неудобно.

Увидел его Пеликан и стал смеяться.

  • Ты, - говорит, - ни Гусь, ни Лебедь! Ха-ха-ха!

Обиделся Гусь, хотел зашипеть и вдруг увидел у Пеликана клюв с большим мешком.

«Вот бы мне такой клюв с мешком!» - подумал Гусь.

И говорит Пеликану:

  • Давай меняться: тебе – мой красный нос, а мне – твой клюв с мешком.

Посмеялся Пеликан, но согласился.

Поменялись.

Понравилось Гусю меняться.

С журавлём Гусь ногами поменялся: за свои лапчатые получил тонки, журавлиные.

У вороны свои большие белые крылья на её маленькие выменял.

Долго Гусь уговаривал Павлина сменять его яркий хвост на свою закорючку…

Уговорил.

А добрый Петух подарил Гусю свой гребешок, бородку, а заодно и «кукареку»…

Стал Гусь ни на кого не похож.

Идёт он на журавлиных ногах, вороньими крыльями без толку машет, лебединой шеей во все стороны крутит.

Навстречу ему стадо гусей.

  • Га-га-га! Это что за птица? – удивились гуси.

  • Я Гусь! – крикнул Гусь, захлопал вороньими крыльями, вытянул лебединую шею и гаркнул во всё пеликанье горло: - Ку-ка-ре-ку! Я лучше всех!

  • Ну, если ты Гусь, идём с нами, - сказали гуси.

Пошли гуси на лужок, а Гусь с ними.

Все гуси траву щиплют, а Гусь только клювом с большим мешком хлопает – не может траву щипать.

Пошли гуси на пруд купаться, и Гусь с ними.

Все гуси в пруду плавают, а Гусь по берегу бегает – журавлиные ноги плавать не позволяют.

Смеются гуси:

  • Га-га-га!

А он им:

  • Ку-ка-ре-ку!

Вышли гуси на берег, а тут откуда ни возьмись Лиса!

Загоготали гуси и полетели.

Один Гусь остался – вороньи крылья его поднять не могут, побежал он на журавлиных ногах да в камышах с павлиньим хвостом запутался…

Тут ухватила его Лиса за длинную шею и понесла…

Увидели это гуси, налетели на Лису и давай её щипать со всех сторон.

Бросила Лиса Гуся и убежала.

  • Спасибо, гуси, спасли вы меня! – сказал Гусь, - Теперь я знаю, что мне надо сделать.

Пошёл Гусь к Лебедю и отдал длинную шею, Пеликану вернул клюв с большим мешком, Журавлю – тонкие ноги, Вороне – чёрные крылья, Павлину – яркий хвост веером, а доброму Петуху – гребешок, бородку, а заодно и «кукареку».

И стал Гусь как гусь.

Только умный и независтливый.

Вот вам моя сказка про Гуся!

Вот они и вся!



109

В. Кушнир

Голос совести

У мальчика Пети была верующая добрая бабушка. Она учила его всегда говорить правду, и Петя, нужно сказать, старался быть послушным.

Однажды бабушка взяла Петю в магазин. В магазине стояли корзины с овощами и и фруктами, за стеклом прилавка лежали сладости: печенье и конфеты. У Пети разбежались глаза…

Бабушка выбирала то, что ей нужно, и пока была занята, Петя разглядел среди корзин с фруктами стойку с корзинками ягод. Он очень любил чернику. Ему захотелось попробовать одну ягодку, хотя он мог съесть целую корзину в один присест, но какой-то тихий голос внутри него шептал, что если возьмет всего лишь дну ягодку, это будет воровством, а воровать – грех.

Петя заглушил это тихий голосок совести и потянулся к корзинке. Первая ягодка была такой сладкой, что рука сразу же потянулась за второй, за третьей, четвертой…

Вдруг послышался знакомый голос бабушки: «Петя! Где ты?»

Петя вышел из-за корзины с фруктами, подошел к бабушке и, не говоря ни слова, пошел за ней. Но бабушка посмотрела на него и сказала: «Что у тебя за синие пятна на лице?» «Какие пятна?» - невинно спросил Петя, прибавляя ко греху воровства грех лжи. «Петя, ты ел чернику, не правда ли?», - строго спросила бабушка. «Только одну- две ягодки», - ответил Петя, зная, что лжёт. «Где ты взял их?» - не унималась бабушка. «В магазине», - ответил мальчик. «Разве продавщица позволила тебе?» - «Нет!» - «Значит, ты взял без спросу?» «Да», -ответил Петя и на этот раз покраснел от стыда и понурил голову.

Бабушка взяла Петю за руку и повела его домой. Дома она посадила его себе на колени и напомнила ему о том, что Господь установил для всех нас запрет «Не укради».

Петя знал об этой заповеди и заплакал. Бабушка посоветовала Пете пойти к продавщице и уплатить за съеденные ягоды, но Петя сказал: «Мне стыдно просить прощения у продавщицы».

«Я знаю, что это нелегко, - сказала бабушка, - но другого выхода нет. Пойди, принеси свою копилку». – «Неужели я сам должен заплатить за ягоды?» - спросил Петя. «А как же, ведь ты сам ел ягоды», - твердо сказала бабушка. «Но на это уйдут все мои сбережения, а я так долго собирал их», - все еще протестовал Петя. «Жаль, но что поделаешь, другого выхода нет», - не сдавалась бабушка.

Петя взял всю мелочь и медленно поплелся к дверям. Бабушка проводила его, поцеловала, и он пошел смело.

Продавщица удивилась, когда увидела Петю опять в магазине. «Ты зачем опять пришел? Неужели бабушка забыла что-нибудь?» - спросила она мальчика. «Нет… Она не забыла, но вот я забыл… Я забыл уплатить за ягоды, которые съел без спросу. Вот моя мелочь…» Продавщица взяла только один пятачок, и Пете показалось, что в ее глазах сверкнули слезы. Петя быстро направился к выходу. Но продавщица позвала его: «Петя, вот это для тебя!» Она протянула ему пакетик. Петя поблагодарил и побежал домой В пакетике оказался сладки пончик с вареньем. Бабушка ласково посмотрела на Петю и сказала: «Видишь, как приятно у тебя на душе, когда ты исправил свою ошибку. Всегда поступай так, всем на радость». «Спасибо, бабушка», - тихо сказал Петя.



110

С. Аксаков

Человек под снегом

Случилось однажды зимою, что мужик Арефий Никитин поехал за дровам в лес, всего версты четыре от деревни, да и запоздал; поднялся буран, лошаденка была плохая, да и сам он был плох; показалось ему, что он не по той дороге едет, они пошел отыскивать дорогу. Снег был глубокий, он выбился из сил, завяз в долочке – так его снегом там и занесло. Лошадь постояла, отдохнула, видно, прозябла, и пошла шажком, да и пришла домой с возом. Дома Арефья ждали; увидели, что лошадь пришла одна, дали знать старосте, подняли тревогу, и мужиков с десяток поехали отыскивать Арефья. Буран был страшный, зги не видать!

Поездили, поискали, да так ни с чем и воротились. На другой день опять ездили отыскивать, и также ничего не нашли… Уже на третий день, совсем по другой дороге, ехал мужик из соседней деревни, ехал он с охотничьей собакой, собака и почуяла что-то недалеко от дороги и начала лапами снег разгребать: мужик был охотник, остановил лошадь и подошел посмотреть, что тут такое есть; и видит, что собака выкопала нору, что оттуда пар идет; вот и принялся он разгребать, и видит, что внутри пустое место, ровно медвежья берлога, и видит, что в ней человек лежит, спит, и что кругом него все обтаяло; он знал про Арефья и догадался, что это он. Мужик поскорее прикрыл дыру снежком, пал на лошадь и прискакал к нам в деревню. Народ мигом собрался. Поскакали с лопатами, откопали Арефья, взвалили на сани, прикрыли шубой и привезли домой. Дома его в избу не вдруг внесли, а сначала долго оттирали снегом; а он весь был талый. Арефий от стужи и снега, ровно, проснулся; тогда внесли его в избу, но он все был без памяти. Уже на ругой день пришел в себя и есть попросил, и потом был здоров, только как-то говорить стал дурно.



111

Мексиканская сказка

Вежливый кролик

Жил-был Кролик, очень скромный и вежливый. Однажды, вдоволь наевшись капусты на крестьянском огороде, он собрался было домой, но как вдруг заметил Лисицу. Она возвращалась в лес. Ей не удалось стащить курицу с крестьянского двора, и она была очень сердита и голодна.

У Кролика дрогнуло сердце. Бежать, но куда? И Кролик опрометью бросился к пещере. Он не знал, что там поджидала его другая грозная опасность – в пещере поселилась змея. Кролик, однако, был хорошо воспитан и знал, что без разрешения в чужой дом входить не полагается. «Нужно поздороваться, - подумал он, - но с кем? С пещерой, конечно!»

И, присев на задние лапки, Кролик вежливо сказал:

  • Здравствуй, добрая пещера! Разрешите мне, пожалуйста, войти.

До чего же обрадовалась Змея, услышав голов Кролика! Она очень любила кроличье мясо.

  • Входите, входите! – ответила она, желая обмануть Кролика.

Но Кролик по голосу прекрасно понял, с кем имеет дело.

  • Простите, что я побеспокоил вас, - сказал он. Я совсем забыл, что меня ждет Крольчиха! До свидания! – и бросился бежать прочь со всех но.

Прискакал Кролик в свою нору и подумал о том, что вежливость никогда еще никому не повредила. Змея же свернулась в клубок и проворчала:

  • Лучше бы я ему не отвечала! Ох уж эти вежливые кролики! Нужно же было ему просить разрешения войти!



112

Пословицы

  • Без беды друга не узнаешь.

  • Будь друг, да не вдруг.

  • Был у друга, пил воду – показалась слаще меда.

Пословицы

  • Труд кормит, а лень портит.

  • Когда станешь лениться, будешь с сумой волочиться.



113

Б. Ганаго

Сказочный гриб

Ходил молодец-удалец в лес за грибами – ничего не нашёл. Встретились ему дедушка с бабушкой. Несли они красивый-прекрасивый подосиновик, здоровенный до колена ростом. Никогда он таких не видывал! Хотел было своим восторгом поделиться, да старушка сама спрашивает:

  • Не скажете ли, молодой человек, что это за гриб мы нашли, не ядовитый ли? А то мы с дедом в таких делах неопытные.

Смекнул молодец-удалец, что перед ним люди интеллигентные, доверчивые, обмануть их ничего не стоит, да и заявил тоном знатока:

  • Он, бабуля, их породы мухоморов. Руки хорошенько помойте!

  • Для чего это? – растерялась старенькая.

  • Чтобы не отравится, - кинул через плечо удалец и отошел в сторону, за кусты спрятался.

Завздыхали старички, они уже и планы начали строить, размечтались: как засушат гриб да зимой супчик сварят Поохали, поохали, положили свою находку в траву бережно (все-таки красивый, да и пошли искать себе пропитание в помощь к пенсии.

Дождался удалец, когда старички подальше удалятся, поднял гриб и домой поспешил хвататься, какой он грибник лихой.

Однако вскоре обнаружился червь. Не, не в подосиновике. Тот чистеньким был, только почему-то не радовал. Окружающие ахали, как молодец такое диво нашел. Он, конечно, никому про старичков не рассказывал. Плел, что в голову придет, но получалась его история все грустнее и грустнее, а вот лица обманутых, особенно старушек, ему все чаще и чаще вспоминались. Иной раз даже казалось, что вздохи ее слышит. Стала его мысль преследовать: как бы найти этих старичков да вернуть им гриб. Но где их найдешь? Червь же душу точил и точил: то во сне, то наяву виделось ему, как трудно живется стареньким, то представится, что заболели, а ни лекарств, ни витаминов купить не могут. Как бы им гриб пригодился…

Нет покоя молодцу. И сил у него много: богатырь богатырем, но вот с этим червяком, душу точащим, никак не сладит – ни в чем нет ему радости.

Что это за червь такой, покой и радость поедающий, душу томящий?

Стыд это. Совесть замучила.



114

А. Чехов

Ванька

Ванька Жуков, девятилетний мальчик, отданный три месяца тому назад в ученье к сапожнику Аляхину, в ночь под Рождество не ложился спать. Дождавшись, когда хозяева и подмастерья ушли к заутрене, он достал из хозяйского шкафа пузырёк с чернилами, ручку с заржавленным пером и, разложив перед собой помятый лист бумаги, стал писать. Прежде чем вывести первую букву, он несколько раз пугливо оглянулся на двери и окна, покосился на темный образ, по обе стороны которого тянулись полки с колодками, и прерывисто вздохнул. Бумага лежала на скамье, а сам он стоял перед скамьей на коленях.

«Милый дедушка, Константин Макарыч! – писал он. – И пишу тебе письмо. Поздравляю вас с Рождеством и желаю тебе всего от Господа Бога. Нету у меня ни отца, ни маменьки, только ты у меня один остался».

Ванька перевел глаза на тёмное окно, в котором мелькало отражение его свечки, и живо вообразил себе своего деда Константина Макарыча, служащего ночным сторожем у господ Живаревых. Это маленький, тощенький, но необыкновенно юркий и подвижной старикашка лет 65-ти, с вечно смеющимся лицом и пьяными глазками. Днем он спит в людской кухне, ночью же, окутанный в просторный тулуп, ходит вокруг усадьбы и стучит в свою колотушку.

Теперь, наверное, дед стоит у ворот, щурит глаза на ярко-красные окна деревенской церкви и, притопывая валенками, балагурит с дворней.

«Табачку нешто нам понюхать?» - говорит он, подставляя бабам свою табакерку.

Бабы нюхают и чихают. Дед приходит в неописанный восторг и заливается веселым смехом.

Дают понюхать табаку и собакам. Каштанка чихает, крутит мордой и, обиженная отходит в сторону. Вьюн же из почтительности не чихает и вертит хвостом. А погода великолепная. Воздух тих, прозрачен и свеж. Ночь темна, но видно всю деревню с её белыми крышами и струйками дыми, идущими из труб, деревья, посребрённые инеем, сугробы. Всё небо усыпано весело мигающими звёздами, и Млечный Путь вырисовывается так ясно, как будто его перед праздником помыли и потёрли снегом…

Ванька вздохнул, умакнул перо и продолжал писать:

«А вчерась мне была выволочка. Хозяин выволок меня за волосья на двор и отчесал шпандырем за то, что я качал ихнего ребятёнка в люльке и по нечаянности заснул. Подмастерья надо мной насмехаются, посылают в кабак за водкой и велят красть у хозяев огурцы, а хозяин бьет чем попало, а еды нету никакой. Утром дают хлеба, в обед каши и ввечеру тоже хлеба, а чтоб чаю или щей, то хозяева сами трескают. А спать мне велят в сенях, а когда ребятёнок ихний плачет, я вовсе не сплю, а качаю люльку. Милый дедушка! Сделай божецкую милость, возьми меня отсюда домой, на деревню… Нету никакой моей возможности… Кланяюсь тебе в ножки и буду вечно Бога молить, увези меня отсюда, а то помру».

Ванька покривил рот, потер своим чёрным кулаком глаза и всхлипнул.

«Я буду тебе табак тереть, - продолжал он, - Богу молиться, а если что, то секи меня, как сидорову козу. А ежели думаешь, должности мне нету, то я Христа-ради попрошусь к приказчику сапоги чистить, али заместо Федьки в подпаски пойду. Дедушка, милый! Нету никакой возможности, просто смерть одна. Хотел было пешком на деревню бежать, да Сапогов нету, морозу боюсь. А когда вырасту большой, то за это самое буду тебя кормить и в обиду никому не дам, а помрешь, стану за упокой души молить, все равно как за мамку Пелагею».

«А Москва город большой. Дома все господские и лошадей много, а овец нету и собаки не злые. Со звездой тут ребята не ходят и на клирос петь никого не пущают, а раз видал в одной лавке на окне крючки продаются прямо с леской и на всякую рыбу, очень стоящие, даже такой есть один крючок, что пудового сома удержит. И видал которые лавки, где ружья всякие на манер Бариновых, так что, небось, рублей сто каждое… А в мясных лавках и тетерева, и рябцы, и зайцы, а в котором месте их стреляют, про то сидельцы не сказывают».

«Милый дедушка, а когда у господ будет ёлка с гостинцами, возьми мне золочёный орех и в зелёный сундучок спрячь. Попроси у барышни, Ольги Игнатьевны, скажи, для Ваньки».

Ванька судорожно вздохнул и опять уставился на окно. Он вспомнил, что за ёлкой для господ всегда ходил в лес дед и брал с собою внука. Весёлое было время! И дед крякал, и мороз крякал, а глядя на них, и Ванька крякал… Бывало, прежде чем вырубить ёлку, дед выкуривает трубку, долго нюхает табак, посмеивается над озябшим Ванюшкой… Молодые ёлки, окутанные инеем, стоят неподвижно и ждут, которой из них помирать? Откуда ни возьмись, по сугробам летит стрелой заяц… Дед не может, чтоб не крикнуть:

«Держи, держи… держи! Ах, куцый дьявол!»

Срубленную ёлку дед тащил в господский дом, а там принимались убирать её… Больше всех хлопотала барышня Ольга Игнатьевна, любимица Ван7ьки. Когда ещё была жива Ванькина мать, Пелагея, и служила у господ в горничных, Ольга Игнатьевна кормила Ваньку леденцами и, от нечего делать, выучила его читать, писать, считать до ста и даже плясать кадриль. Когда же Пелагея умерла, сироту Ваньку спровадили в людскую кухню, к деду, а из кухни в Москву, к сапожнику Аляхину…

«Приезжай, милый дедушка, - продолжал Ванька, - Христом богом тебя молю, возьми меня отсюда. Пожалей ты меня, сироту несчастную, а то меня все колотят и кушать страсть хочется, а скука такая, что и сказать нельзя, всё плачу. А намедни хозяин колодкой по голове ударил, так что упал и насилу очухался. Пропащая моя жизнь, хуже собаки всякой… А ещё кланяюсь Алёне, кривому Егорке и кучеру, а гармонию мою никому не отдавай. Остаюсь твой внук Иван Жуков, милый дедушка, приезжай».

Ванька свернул вчетверо исписанный лист и вложил его в конверт, купленный накануне за копейку… Подумав немного, он умакнул перо и написал адрес:

На деревню дедушке.

Потом почесался, подумал и прибавил: «Константину Макарычу». Довольный тем, что ему не помешали писать, он надел шапку и, не набрасывая на себя шубейки, прямо в рубахе, выбежал на улицу…

Сидельцы из мясной лавки, которых он расспрашивал накануне, сказали ему, что письма опускаются в почтовые ящики, а из ящиков развозятся по всей земле на почтовых тройках с пьяными ямщиками и звонкими колокольцами. Ванька добежал до первого почтового ящика и сунул драгоценное письмо в щель…

Убаюканный сладкими надеждами, он, час спусти, крепко спал… Ему снилась печка. На печи сидит дед, свесив босые ноги, и читает письмо кухаркам… Около печи ходит Вьюн и вертит хвостом…



115

Желиховская

Няня Наста

Чудесная старушка была наша няня. Она была стара, она вынянчила ещё мою маму, дядю и тётей, а теперь, когда мы приезжали к бабушке, она по старой памяти всегда вступала в свои права и нянчилась с нами. Все в доме не только любили и уважали её, но многие и побаивались. Няня без всякого гнева или брани умела всем внушить к себе уважение и страх рассердить её. Мы, дети, боялись недовольного взгляда, хотя няня не только сама никогда не наказывала, а терпеть не могла даже видеть, когда наказывали другие. Не только ребёнка, а каждое Божье создание няня жалела и берегла. Не дай Бог было при ней убить паука или мушку или равнодушно наступить на какого-нибудь жучка.

«Ну и что тебе с того? – сердито вопрошала она убийцу. – Всех ведь не перебьешь! Ты убил одного – а на тебя налетят десять. Ведь ты ей жизни отнятой назад вернуть не можешь? Убить – убьешь, а воскресить-то не сумеешь? Не твоего это ума дело!.. Ну, так и убивать не смей. Пущай себе живут: коли Бог им жизнь даровал, значит, они на что-нибудь да нужны».

Точно так же сердилась няня, видя, что кто-нибудь животное обижает. Уж какая ведь добрая была, а всегда, бывало, замахнется чем попало и бежит своими мелкими старушечьими шажками отымать несчастную кошку, щенка или птичку.

«Вот я тебя, негодник! (няня ни с кем не церемонилась и всем в доме, кроме дедушки и бабушки, говорила ты) Ишь ведь обрадовался, что силы больше, чем у котёнка, и ну обижать!.. А ну, как у меня больше силы, чем у тебя? Вот я тебя сейчас поймаю да и отдую, здорово живёшь!.. Что ж, умна я буду? А тебе-то сладко придётся?.. Срам какой!.. Не озорничай! Оставь в покое Божью тварь, чтоб Господь на тебя самого не прогневался и не наказал за своё творение».

Вот какова была наша няня Наста, - а всё-таки мы её боялись! Как она, бывало, серьёзно глянет из-под седых бровей своих, да покачает строго головою, так хуже и наказания не надо!.. И хочется попросить няню, чтоб не сердилась, и страшно подойти к ней, пока она сама не взглянет ласковей и не подзовёт к себе. В её гневе было что-то особенное, какая-то особая сила. Не было возможности рассеяться, забыть, что она сердится, какая-то тяжёлая скука на нас нападала во время её гнева. А как только смягчалась няня и на её строгом лице появлялась улыбка – всё будто разом прояснялось и веселело кругом.

Няня не одних нас, а вообще всех детей любила и жалела. Вечно, бывало, она вязала чулочки, фуфаечки, теплые шапочки для каких-нибудь бедных детей. Она плохо видела: шила с трудом, но вязала искусно.

В нашей детской была печка с большой лежанкой. Я всегда удивлялась, зачем это няня вечно складывает на ней узелки с нашими старыми платьями и башмаками? Она никогда не говорила нам, что все это припасает для встречных бедных детей.

Я гораздо позже об этом узнала.

Няня была хорошая сказочница. Она знала множество сказок и рассказывала их отлично. Мы все были ужасно рады, когда нам удавалось упросить её рассказать нам сказку, что было не совсем легко. Её для этого надо было долго уговаривать, а если она была сердита или чем-нибудь опечалена, то ни за что не соглашалась.

Раз мы очень пристали к ней: «расскажи, няня, да расскажи сказку!»

«Что вы? Господь с вами! - отвечала няня. - Нынче суббота -всенощная в Божиих храмах идет, а я им сказки стану сказывать!.. Нет, детки, сегодня никак нельзя. Завтра - дело иное. А субботний вечер - вечер святой. По субботам надо молиться Богу, а не выдумки рассказывать.

Вот я сейчас затеплю у образов лампадку, а Наденька или Леля Евангелие бы громко прочли. Вот, это бы дело было!»

«Нет, няня; я в театр пойду с Катей и с Леничкой (так тети называли мою маму). И Лелю мы с собой возьмем», - отвечала тетя Надя.

Леля запрыгала от радости и побежала к маме узнавать, не пора ли одеваться, а няня крепко заворчала.

«Ишь, нашли время комедии смотреть! Срам какой, во время службы Божией по театрам разъезжать. Ведь уж слава Господу, -не махонькие; должны бы понимать. А уж Елене Павловне просто стыдно не удержать девчонок».

Няня часто, по старой памяти, тетю и даже мою маму называла «детьми» и «девчонками».

«Эх ты, Наста! Воркотунья ты старая! - откликнулась, услышав ее слова, из другой комнаты бабушка. - Полно тебе ворчать! Какой тут грех - в театр ездить?.. Можно всему время найти: и удовольствию, и молитве».

«То-то я и говорю, сударыня, что всему свое время: бывает час молитв и час веселью, - не унималась няня. - Субботний вечер, известно, вечер святой! Божий вечер... Добрые люди не даром говорят: «что во все дни трудись, в субботу Богу молись, а в седьмой день, помолясь - веселись». Православные люди так-то делают».

Бабушка ничего не ответила и принялась за свое прерванное занятие, а Наста еще долго качала седой головой и хмурилась, ворча себе что-то шепотом. Она тогда только унялась, когда, крестясь и вздыхая, принялась заправлять лампадку у киота.

Я смирно притаилась в уголку и пристально следила за няней.

Ярко освещенное лицо ее, темное, с глубокими морщинами, смотрело серьезно и даже как будто немного сердито. Она засветила фитиль лампады, осторожно подтянула ее вверх по снурку, закрепила конец на гвоздике и мерно сделала два шага назад, не спуская глаз с сиявших высоко в углу образов. Суровое лицо ее разгладилось и смягчилось выражением доброты и чего-то другого еще - какого-то непонятного мне в то время, глубокого чувства, которое словно осветило ее всю, в то время как она, шепча молитву, осеняла себя широким русским крестом.

Я сидела не шевелясь, и не сводила с нее глаз.

«Была няня Наста когда-нибудь молодой?.. - размышляла я. -И... неужели она также была и маленькой?!. Какая же она тогда была?»

Я закрыла глаза и старалась представить себе нянино лицо ребячьим или хоть молоденьким, румяным, веселым. Старалась -но никак не могла!

«Бегала она? Смеялась? Шалила когда-нибудь... - продолжались мои размышления. - Или она всегда была как теперь... Этого не может быть: она тоже прежде была маленькой, как я. И неужели... Неужели и я буду когда-нибудь такая же черная, седая... Может ли быть, чтоб и я сделалась такой старухой...»



116

Д. Мамин-Сибиряк

Сказочка про Воронушку-черную-головушку

и жёлтую птичку канарейку

Сидит Ворона на берёзе и хлопает носом по сучку: хлоп-хлоп. Вычистила нос, оглянулась кругом да как каркнет:

«Карр… карр!..»

Дремавший на заборе кот Васька чуть не свалился со страху и начал ворчать:

«Эк тебя взяло, чёрная голова… Даст же Бог такое горлышко!.. Чему обрадовалась-то?»I

«Отстань… Некогда мне, разве не видишь? Ах, как некогда… Карр-карр-карр!.. И все-то дела да дела».

«Умаялась, бедная», - засмеялся Васька.

«Молчи, лежебока… Ты вот все бока пролежал, только и знаешь, что на солнышке греться, а я-то с утра покоя не знаю: на десяти крышах посидела, полгорода облетела, все уголки и закоулки осмотрела. А ещё вот надо на колокольню слетать, на рынке побывать, в огороде покопать… Да что я с тобой даром время теряю – некогда мне. Ах, как некогда!»

Хлопнула Ворона в последний раз носом по сучку, встрепенулась и только что хотела вспорхнуть, как услышала страшный крик. Неслась стая воробьёв, а впереди летела какая-то маленькая жёлтенькая птичка.

«Братцы, держите её… ой .держите!» - пищали воробьи.

«Что такое? Куда?» - крикнула Ворона, бросаясь за воробьями.

Взмахнула Ворона крыльями раз десяток и догнала воробьиную стаю. Жёлтенькая птичка выбилась из последних сил и бросилась в маленький садик, где росли кусты сирени, смородины и черемухи. Она хотела спрятаться от гнавшихся за ней воробьёв. Забилась жёлтенькая птичка под куст, а Ворона тут как тут.

«Ты кто такая будешь?» - каркнула она.

Воробьи так и обсыпали куст, точно кто бросил горсть гороху.

Они озлились на жёлтенькую птичку и хотели ее заклевать.

«За что вы её обижаете?» - спрашивала Ворона.

«А зачем она жёлтая?..» - запищали разом все воробьи.

Ворона посмотрела на жёлтенькую птичку: действительно, вся жёлтая, - мотнула головой и проговорила:

«Ах вы, озорники... Ведь это совсем не птица!.. Разве такие птицы бывают?.. А впрочем, убирайтесь-ка... Мне надо поговорить с этим чудом. Она только притворяется птицей...»

Воробьи запищали, затрещали, озлились еще больше, а делать нечего - надо убираться. Разговоры с Вороной коротки: так хватит носищем, что и дух вон.

Разогнав воробьёв, Ворона начала допытывать жёлтенькую птичку, которая тяжело дышала и так жалобно смотрела своими черными глазками.

«Кто ты такая будешь?» - спрашивала Ворона.

«Я Канарейка...»

«Смотри, не обманывай, а то плохо будет. Кабы не я, так воробьи заклевали бы тебя...»

«Право, я Канарейка...»

«Откуда ты взялась?»

«А я жила в клетке... в клетке и родилась, и выросла, и жила. Мне все хотелось полетать, как другие птицы. Клетка стояла на окне, и я все смотрела на других птичек... Так им весело было, а в клетке так тесно. Ну, девочка Алёнушка принесла чашечку с водой, отворила дверку, а я и вырвалась. Летала, летала по комнате, а потом в форточку и вылетела».

«Что же ты делала в клетке?»

«Я хорошо пою...»

«Ну-ка, спой».

Канарейка спела. Ворона наклонила голову набок и удивилась.

«Ты это называешь пением? Ха-ха... Глупые же были твои хозяева, если кормили за такое пение. Если б уж кого кормить так настоящую птицу, как, например, меня... Давеча каркнула, -так плут Васька чуть с забора не свалился. Вот это пение!..»

«Я знаю Ваську… Самый страшный зверь. Он сколько раз подбирался к нашей клетке. Глаза зеленые, так и горят, выпустит когти...»

«Ну, кому страшен, а кому и нет... Плут он большой - это верно а страшного ничего нет. Ну, да об этом поговорим потом... А мне все-таки не верится, что ты настоящая птица…»

«Право, тётенька, я птица, совсем птица. Все канарейки – птицы…»

«Хорошо, хорошо, увидим... А вот как ты жить будешь?»

«Мне немного нужно: несколько зёрнышек, сахару кусочек, сухарик, - вот и сыта».

«Ишь какая барыня!.. Ну, без сахару ещё обойдешься, а зернышек как-нибудь добудешь. Вообще, ты мне нравишься. Хочешь жить вместе? У меня на березе - отличное гнездо...»

«Благодарю. Только вот воробьи...»

«Будешь со мной жить, так никто не посмеет пальцем тронуть. Не то что воробьи, а и плут Васька знает мой характер. Я не люблю шутить...»

Канарейка сразу ободрилась и полетела вместе с Вороной. Что же, гнездо отличное, если бы еще сухарик да сахару кусочек...

***

Стали Ворона с Канарейкой жить да поживать в одном гнезде. Ворона хоть и любила иногда поворчать, но была птица не злая. Главным недостатком в ее характере было то, что она всем завидовала, а себя считала обиженной.

«Ну чем лучше меня глупые куры? А их кормят, за ними ухаживают, их берегут, - жаловалась она Канарейке. - Тоже вот взять голубей... Какой от них толк, а нет-нет и бросят им горсточку овса. Тоже глупая птица... А чуть я подлечу - меня сейчас все и начинают гнать в три шеи. Разве это справедливо? Да еще бранят вдогонку: «Эх ты, ворона!» А ты заметила, что я получше других буду да и покрасивее?.. Положим, про себя этого не приходится говорить, а заставляют сами. Не правда ли?» Канарейка соглашалась со всем: «Да, ты большая птица...»

«Вот то-то и есть. Держат же попугаев в клетках, ухаживают за ними, а чем попугай лучше меня?.. Так, самая глупая птица. Только и знает, что орать да бормотать, а никто понять не может, о чем бормочет. Не правда ли?»

«Да, у нас тоже был попугай и страшно всем надоедал».

«Да мало ли других таких птиц наберется, которые и живут неизвестно зачем!.. Скворцы, например, прилетят как сумасшедшие неизвестно откуда, проживут лето и опять улетят. Ласточки тоже, синицы, соловьи, - мало ли такой дряни наберется. Ни одной, вообще, серьезной, настоящей птицы... Чуть холодком пахнёт, все и давай удирать куда глаза глядят.»

В сущности, Ворона и Канарейка не понимали друг друга. Канарейка не понимала этой жизни на воле, а Ворона не понимала жизни в неволе.

«Неужели вам, тётенька, никто зернышка никогда не бросил? -удивлялась Канарейка. — Ни одного зернышка?»

«Какая ты глупая... Какие тут зёрнышки? Только и смотри, как бы палкой кто не убил или камнем. Люди очень злы...»

С последним Канарейка никак не могла согласиться, потому что ее люди кормили. Может быть, это Вороне так кажется... Впрочем, Канарейке скоро пришлось самой убедиться в людской злости. Раз она сидела на заборе, как вдруг над самой головой просвистел тяжелый камень. Шли по улице школьники, увидели на заборе Ворону - как же не запустить в нее камнем?

«Ну что, теперь видела? - спрашивала Ворона, забравшись на крышу. - Вот все они такие, то есть люди».

«Может быть, вы чем-нибудь досадили им, тётенька?»

«Решительно ничем... Просто так злятся. Они меня все ненавидят...»

Канарейке сделалось жаль бедную Ворону, которую никто, никто не любил. Ведь так и жить нельзя...

Врагов вообще было достаточно. Например, кот Васька... Какими масляными глазами он поглядывал на всех птичек, притворялся спящим, и Канарейка видела собственными глазами, как он схватил маленького, неопытного воробышка, - только косточки захрустели и перышки полетели... Ух, страшно! Портом ястреба - тоже хороши: плавает в воздухе, а потом камнем и падает на какую-нибудь неосторожную птичку. Канарейка тоже видела, как ястреб тащил цыпленка. Впрочем, Ворона не боялась ни кошек, ни ястребов и даже сама была не прочь полакомиться маленькой птичкой. Сначала Канарейка этому не верила, пока не убедилась собственными глазами. Раз она увидела, как воробьи целой стаей гнались за Вороной. Летят, пищат, трещат... Канарейка страшно испугалась и спряталась в гнезде.

«Отдай, отдай! - неистово пищали воробьи, летая над вороньим гнездом. - Что же это такое? Это разбой!..»

Ворона шмыгнула в свое гнездо, и Канарейка с ужасом увидела, что она принесла в когтях мертвого, окровавленного воробушка.

«Тётенька, что вы делаете?»

«Молчи...» - прошипела Ворона.

У нее глаза были страшные - так и светятся... Канарейка закрыла глаза от страха, чтобы не видать, как Ворона будет рвать несчастного воробушка.

«Ведь так она и меня когда-нибудь съест», - думала Канарейка.

Но Ворона, закусив, делалась каждый раз добрее. Вычистит нос, усядется поудобнее куда-нибудь на сук и сладко дремлет. Вообще, как заметила Канарейка, тётенька была страшно прожорлива и не брезгала ничем. То корочку хлеба тащит, то кусочек гнилого мяса, то какие-то объедки, которые разыскивала в помойных ямах. Последнее было любимым занятием Вороны, и Канарейка никак не могла понять, что за удовольствие копаться в помойной яме. Впрочем, и обвинять Ворону было трудно: она съедала каждый день столько, сколько не съели бы двадцать канареек. И вся забота у Вороны была только о еде... Усядется куда-нибудь на крышу и высматривает.

Когда Вороне было лень самой отыскивать пищу, она пускалась на хитрости. Увидит, что воробьи что-нибудь теребят, сейчас и бросится. Будто летит мимо, а сама орет во все горло:

«Ах, некогда мне... совсем некогда!..»

Подлетит, сцапает добычу и была такова.

«Ведь это нехорошо, тётенька, отнимать у других», - заметила однажды возмущённая Канарейка.

«Нехорошо? А если я постоянно есть хочу?»

«И другие тоже хотят...»

«Ну, другие сами о себе позаботятся. Это ведь вас, неженок, по клеткам всем кормят, а мы все сами должны добывать себе. Да и так, много ли тебе или воробью нужно?.. Поклевала зернышек и сыта на целый день».

***

Лето промелькнуло незаметно. Солнце сделалось точно холоднее, а день - короче. Начались дожди, подул холодный ветер. Канарейка почувствовала себя самой несчастной птицей, особенно когда шел дождь. А Ворона точно ничего не замечает.

«Что же из того, что идет дождь? - удивлялась она. - Идет, идет и перестанет».

«Да ведь холодно, тетенька! Ах, как холодно!..»

Особенно скверно бывало по ночам. Мокрая Канарейка вся дрожала. А Ворона еще сердится:

«Вот неженка!.. То ли еще будет, когда ударит холод и пойдет снег».

Вороне делалось даже обидно. Какая же это птица, если и дождя, и ветра, и холода боится? Ведь так и жить нельзя на белом свете. Она опять стала сомневаться, что уж птица ли эта Канарейка. Наверно, только притворяется птицей...

«Право, я самая настоящая птица, тётенька! - уверяла Канарейка со слезами на глазах. - Только мне бывает холодно...»

«То-то, смотри! А мне все кажется, что ты только притворяешься птицей...»

«Нет, право, не притворяюсь».

Иногда Канарейка крепко задумывалась о своей судьбе. Пожалуй, лучше было бы оставаться в клетке... Там и тепло и сытно. Она даже несколько раз подлетала к тому окну, на котором стояла родная клетка. Там уже сидели две новые канарейки и завидовали ей.

«Ах, как холодно... - жалобно пищала зябнувшая Канарейка. - Пустите меня домой».

Раз утром, когда Канарейка выглянула из вороньего гнезда, ее поразила унылая картина: земля за ночь покрылась первым снегом, точно саваном. Все было кругом белое... А главное - снег покрыл все те зернышки, которыми питалась Канарейка. Оставалась рябина, но она не могла есть эту кислую ягоду. Ворона - та сидит, клюет рябину да похваливает:

«Ах, хороша ягода!..»

Поголодав дня два, Канарейка пришла в отчаяние. Что же дальше-то будет?.. Этак можно и с голоду помереть...

Сидит Канарейка и горюет. А тут видит - прибежали в сад те самые школьники, которые бросали в Ворону камнем, разостлали на земле сетку, посыпали вкусного льняного семени и убежали.

«Да они совсем не злые, эти мальчики, - обрадовалась Канарейка, поглядывая на раскинутую сеть. - Тётенька, мальчики мне корму принесли!»

«Хорош корм, нечего сказать! - заворчала Ворона. - Ты и не думай туда совать нос... Слышишь? Как только начнешь клевать зернышки, так и попадешь в сетку».

«А потом что будет?»

«А потом опять в клетку посадят...»

Взяло раздумье Канарейку: и поесть хочется, и в клетку не хочется. Конечно, и холодно и голодно, а все-таки на воле жить куца лучше, особенно когда не идет дождь.

Несколько дней крепилась Канарейка, но голод не тётка, - соблазнилась она приманкой и попалась в сетку.

«Батюшки, караул!., -жалобно пищала она. - Никогда больше не буду... Лучше с голоду умереть, чем опять попасть в клетку!»

Канарейке теперь казалось, что нет ничего лучше на свете, как воронье гнездо. Ну да, конечно, бывало и холодно и голодно, а все-таки - полная воля. Куда захотела, туда и полетела... Она даже заплакала. Вот придут мальчики и посадят ее опять в клетку. На ее счастье, летела мимо Ворона и увидела, что дело плохо.

«Ах ты, глупая!.. - ворчала она. - Ведь я тебе говорила, что не трогай приманки».

«Тётенька, не буду больше...»

Ворона прилетела вовремя. Мальчишки уже бежали, чтобы захватить добычу, но Ворона успела разорвать тонкую сетку, и Канарейка очутилась опять на свободе. Мальчишки долго гонялись за проклятой Вороной, бросали в нее палками и камнями и бранили.

«Ах, как хорошо!» - радовалась Канарейка, очутившись опять в своем гнезде.

«То-то хорошо. Смотри у меня...» - ворчала Ворона.

Зажила опять Канарейка в вороньем гнезде и больше не жаловалась ни на холод, ни на голод. Раз Ворона улетела на добычу, заночевала в поле, а вернулась домой, - лежит Канарейка в гнезде ножками вверх.

Сделала Ворона голову набок, посмотрела и сказала:

«Ну, ведь говорила я, что это не птица!..»



117

И. Сливицкий

Охота на медведя

I.

В первых числах ноября, ранним утром, четыре крестьянина вышли из деревни и направились к лесу. С ними были ружья, рогатины, острые ножи, веревки, лыжи1 и другие охотничьи принадлежности. Всякий бы догадался, что крестьяне эти идут на охоту, и непременно на крупного зверя. Один охотник вел на привязи двух собачонок острорылых, мохнатых, со стоячими ушами, с большими мохнатыми хвостами, некрасивых и тощих, сущих дворняжек. Но это шли не дворняжки: это были послушные, зоркие и чуткие лайки, истинные подруги и помощницы крестьянина-охотника.

«Не ошибся ли, Фома? - заговорил один из охотников. - Точно ли ты видел берлогу?»

«Ошибся! - с удовольствием проворчал Фома. - Словно мне впервые берлогу-то разыскивать!»

«А медвежьего следу не видел?» - спросил третий охотник.

«Как же я медвежий след увижу, когда его нет! Медведь залег до снегу, откуда же быть следу? Прочего зверя следов пропасть, а медвежьего нет. Часов шесть я по лесу на лыжах-то рыскал: в одном овраге смотрю - шагов за двести вокруг ни единого следочка не видать. Ну, Думаю, звери здесь не ходят, значит, берлога близко. Стал я кружить на лыжах, высматривал, глядь - на снегу желтое пятно, и пар валит; а кругом и деревья, и кусты - все желтым инеем заволокло... Осмотрелся я, заприметил место и стал тихонько уходить: как бы зверя не спугнуть».

«Теперь не скоро его спугнешь: облежался», - заметил один охотник.

«Теперь облежался, - сказал Фома. - Три недели прошло, как я берлогу-то нашел».

«Какова охота будет? - говорили крестьяне. - Помог бы Николай Угодник, хоть маленько бы поправиться от летнего разоренья, уж так разбойничал зверь, что и говорить нечего».

«Бог милостив! Авось, не с пустыми руками вернемся».

Так мечтали охотники. А между тем дорога становилась все затруднительнее: даже собаки с головой проваливались в глубокий снег. Охотники надели на себя лыжи.

Вот он лес, тихий, угрюмый, неприветливый.

«Далече ли?» - спросили крестьяне Фому.

«Версты две с половиной», - отвечал Фома и повел товарищей к берлоге.

Лес становился все гуще и гуще; скоро началась непролазная глушь.

«Вон, братцы, берлога», - прошептал Фома, останавливаясь около оврага.

Все взглянули в одну сторону: сомненья не было, - берлога виднелась шагах в тридцати. Крестьяне сняли шапки, перекрестились и принялись за работу с соблюдением глубочайшей тишины. Они приблизились к берлоге еще шагов на десять, затем расположились кругом, выбрали удобные места кто за елкой, кто за кустом; один даже срезал большой сук и укрепил его пред собою; сняли свои лыжи, примяли снег, чтобы крепче стоять на ногах; приготовили ружья; переглянулись и спустили собак.

Жучка и Шарик побрели в середину круга как-то нехотя; они постоянно проваливались в сугробах. Вот собаки обнюхали один сугроб, потом другой, побежали к третьему, - и вдруг ощетинились, поджали хвосты и громко залаяли, - нет, не залаяли, а словно застонали. Охотники замерли на месте; их взгляды вперились в одну точку.

Собаки свирепели все более и более... Уж минут пять без перерыва они заливались и захлебывались от ярости, но медведь не показывался. На собачий лай зверь отвечал из берлоги сердитым ревом; изредка он высовывал свою страшную лапу, стараясь захватить дерзкую собачонку, которая осмелилась тревожить его покой; но опытные собаки зорко следили за движениями зверя и увертывались ловко. Вдруг из берлоги показалась морда зверя и быстро скрылась. Очевидно, зверь ленился встать и жалел расстаться с належанным местечком. Томительное ожидание надоело охотникам. Один из них швырнул сухой сук и попал им прямо в лаз1; собаки с испугом отскочили, но затем принялись лаять еще злобнее. Крестьяне стали покрикивать, а медведя все нет и нет. Вот один храбрец подкрался к самой берлоге и, ткнув в нее рогатиной, стремительно отскочил в сторону.

«Берегись!» - воскликнул Фома.

И в ту же минуту, с изумительной быстротой, из берлоги выскочил огромный бурый медведь. Отряхнувшись, он ринулся на собак; собаки ловко извернулись и снова осадили зверя. Раздался выстрел.

II.

Зверь повернул голову, прижал уши, оскалил зубы и смело бросился на стрелявшего. Новый выстрел. Кровь брызнула из передней лапы медведя. Он заревел, стал на дыбы и с остервенением бросился на охотника.

«Спаси, Господи! - прошептал крестьянин, хватаясь за рогатину. - Ведь это медведица! И в живых не останешься!»

«Знать, медведица, коли пошла на человека, - решили охотники. - Медведь бы убежал. Верно, в берлоге дети. Помоги, Господи, несчастному Кузьме!»

Такие мысли пробегали в головах охотников; но стрелять они не решались, боясь убить Кузьму.

Сильным ударом лапы медведица переломила рогатину... Кузьма растерялся, бросился бежать, споткнулся и упал... В один прыжок медведица очутилась на нем, с неимоверной силой придавила его к земле и своею страшною пастью впилась в его руку. Собаки тормошили медведицу, но она не покидала Кузьмы. Несчастный был на волос от смерти. Первый Фома, за ним остальные двое побежали на помощь к товарищу: один выстрелил в голову зверя, другой ударил его топором... Медведица рявкнула, перевалилась на спину и умерла. Кузьма лежал плашмя без всякого движения. Он залит был кровью медведицы.

«Неужто умер?» - произнес Фома, глядя на своего несчастного товарища.

«С чего бы умереть? - возразили другие. - Так, обмер маленько».

Кузьма шевельнулся и застонал:

«Ох, родимые, тяжко!»

Его подняли на ноги. Он осмотрелся, пришел в себя, перекрестился и стал благодарить товарищей:

«Спасибо, братцы, что в беде не покинули!»

«Как можно, Кузьма, своего брата покинуть? - заговорили крестьяне. - Ты для чего побежал? Перед этим зверем бежать не годится. Лучше бы крикнул, али ножом оборонился... Какое место больно-то?»

«Рука, братцы, болит, да не очень; знать, полушубок помог», -отвечал Кузьма.

Все это время Жучка и Шарик то с остервенением трепали шкуру убитого зверя, то с жадностью подлизывали кровь его.



118

Рассказ из народного быта

Кузнец Макарка

Кузнец Макарка недаром носил свое имя: он действительно принадлежал к числу тех несчастных Макаров, на которых, по пословице, «все шишки валятся».

Было время, когда Макарка считался чуть не первым лицом в селе. Без него никто не мог обойтись: кому нужно лошадь подковать, кому шину на колесо натянуть, кому сломанный шкворень сварить, - все шли к Макарке и кланялись, снявши шапку, величая его «Макаром Ивановичем».

Он держал постоянно трех рабочих и с ними-то едва управлялся со своей работой, так как село стояло на проезжей дороге и на реке и, кроме сельчан, много работы ему давали ездившие по почтовому тракту. Макар тогда не знал горя, а только богател со дня на день и даже завел самовар.

Но вот стряслась над ним беда: в десяти верстах от села протянули железную дорогу, а вместе с нею отняли от Макара все заработки.

Езда по тракту совсем прекратилась, а работа на проезжих была самая выгодная, в особенности, если кто торопится. Не в диковинку было Макару получать по три и по пяти рублей за работу, которая обыкновенно не стоила рубля. Теперь все пошло прахом: чугунка все отняла.

Пришлось, одного за другим, отпустить работников, а под конец не хватало работы и на одного Макара. Кузница стала открываться много-много - раз в неделю, да и то для совсем пустяковой работишки, на своих односельчан, от которых корысти было мало: чуть спросит кузнец подороже - сейчас пригрозят чугункой; на станции, конечно, была кузница получше Макаркиной, возьмут на ней дешевле, а съездить за десять верст для мужика в досужее время ничего не стоит.

Стал Макар хиреть хозяйством; о чае с сахаром нечего было и думать, пришлось и самовар продать. Одежонка поизносилась, изба опустела, так как все, что можно было заложить или продать, было давно вынесено. Думал было Макар пристроиться к железной дороге, но там его не приняли, говоря, что и своих довольно. Хоть руки на себя накладывай!

Последнюю зиму было особенно тяжко: Макарка и на хлеб с трудом добывал, а об ином прочем и говорить нечего. Впрочем, кузнец и этим должен был довольствоваться. Наступит весна - и того не добудешь.

Река тронулась. Лед большими пластинами двигался вниз, шурша при столкновении их и открывая между ними темные бездны воды. Шел Макарка берегом и иногда останавливался, глазея, как льдины то наскакивали одна на другую, то, столкнувшись краями, поворачивались одна около другой.

«Туда бы! - мелькнула в его голове дурная мысль. - Бултыхнешься - и шабаш! Никакого хлеба тебе тогда не надо, право слово!.. Так-то будет лучше, по крайности, маяться больше не буду», - рассуждал кузнец сам с собою.

Он посмотрел на крест видневшейся вдали церкви, снял шапку и перекрестился. В эту минуту до слуха его долетел отчаянный вой собаки. Макарка огляделся вокруг и заметил, что из-за поворота реки выдвинулась на середину большая льдина, на которой сидел щенок с медным ошейником. Несчастное животное перепуганными глазенками посматривало по сторонам, бегало из края в край льдины, отыскивая путь к спасению.

«Ах ты, шельма! - проворчал Макар, наделенный от природы добродушным характером. - Вишь, куда забрался!.. А ведь пропадет, ей-ей, пропадет... Глупому псу и невдогад перескочить на другую льдину! Али боится?.. Эй, дьявол тебя возьми, глупая псина!»

Макарка так занялся судьбою щенка, что забыл на время о своем горе и весь углубился в созерцание горестной судьбы погибающей собаки. Когда льдина сталкивалась с другою, и щенок со страхом отскакивал назад, Макар не мог удержаться, чтобы не крикнуть ему, будто он мог его понять:

«Дурак! Скачи на льдину, она ближе к берегу! О, чтоб тебя!..»

Между тем льдина с собакой приближалась, хотя и медленно, к тому месту, где стоял Макарка. Увлекаясь более и более судьбою гибнущего щенка, Макар сбежал с обрыва вниз и, сильно размахивая руками, выкрикивал ему свои советы:

«Беги направо, дурак! Тут по льдинам перескочишь на берег! У, глупыш! Чего зеваешь?! Вот и пропустил! Льдинка-то и отошла! Ах ты, проклятая, ничего не понимает!..»

Щенок, продолжая неистово лаять и выть, уже проехал мимо Макарки и начал удаляться. Заметив это, он быстро снял с себя сапоги, бросил подле них шапку и, перекрестившись, побежал по льдинам по направлению к собаке. К счастью, лед был еще довольно толст, хотя уже и рассыпался на иглы. В иных местах Макарка проваливался, но это не пугало его.

Он прыгал с одной льдины на другую, и, наконец, добрался до той, где был щенок. Несчастное животное, по-видимому, поняло, что Макар пришел к нему на помощь, так как без всякого сопротивления позволило ему привязать конец пояса к своему ошейнику.

«Ну, ступай за мной!» - скомандовал псу кузнец, потянув за I Друг°й конец пояса.

Щенок весело запрыгал и, хотя продолжал лаять, но уже совершенно другим тоном, как собаки лают при встрече своего хозяина.

Макар выбирал льдины, которые подходили ближе, перепрыгивал на них и так, с одной на другую, добрался, наконец, до берега. Один раз он было провалился по самый пояс, но, к его счастью, это случилось близ берега, где было довольно мелко.

«Ишь ты, проклятая, как вымок из-за тебя», - ругал он спасенную собачку, когда они выбрались на берег, почти в версте от того места, где Макар оставил свои сапоги и шапку.

Он побежал вверх по реке, не столько из опасения за свои сапоги, сколько для того, чтобы согреться после невольного купания. Его сапоги и шапка лежали нетронутыми. Обувшись, Макар повел щенка в свою опустевшую хату, в которой все-таки было можно обогреться и обсушиться. Сняв мокрое платье и разложив его на печке, Макар достал краюху черствого хлеба, налил в деревянную миску воды и покрошил туда

хлеба.

«Небось, проголодался? - обратился он к щенку, внимательно следившему за всеми его движениями. - На, на, поешь малость, - говорил он, кидая ему куски размоченного хлеба, которые он ловко подхватывал на лету. - Погости у меня, - продолжал Макар, - пока не найдется хозяин. Ты ведь господская, должно быть. Вишь, какая шерсть у тебя, ровно бы шелковая, да и ошейник не дешевый. Ну, что же делать, попала ко мне, так не побрезгуй хлебушком, больше у меня ничего нет!..»

Прозябши порядочно, Макар никуда в этот день не выходил, а забрался на печку, посадил рядом с собой собаку и начал рассуждать с нею, рассказывая ей о своих невзгодах, совершенно забыв, что перед ним не человек.

На другое утро, пока Макар растапливал печку, чтобы согреть воду, к его хате подъехала тележка парой, и через минуту в дверях показался молодой человек, одетый в щегольское охотничье платье. Щенок бросился к нему и с радостным визгом начал ласкаться. Макар оглянулся.

«Нешто хозяин ей ты будешь?» - спросил он.

«Да, это мой щенок, - ответил барин, гладя собаку по голове. -Это ты вчера по льду бежал, чтобы поймать его?»

«Его нечего было ловить, - возразил Макар. - Сидел на льду смирнехонько, только выл да лаял...»

Барин несколько подозрительно посмотрел на Макара. Он, очевидно, думал, что если мужик рисковал своею жизнью, то, конечно, не иначе, как с целью воспользоваться добычей. Щенок был хорошей породы, и его было можно продать за дорогую цену.

«Ты что надеялся выручить за него?» - спросил барин.

Макар с удивлением оглянулся.

«Чего выручить?» - в свою очередь спросил он.

«Да ведь недаром же ты чуть сам не утонул, погнавшись за ним? Я все видел с того берега. Думал, верно, продать его | кому-нибудь метишь; потому и спрашиваю, что за него хочешь?»

Макар сунул последнее полено в печку и повернулся к охотнику.

«Эх, ты, барин! - сказал он, укоризненно качнув головою. - Статочное ли дело, чтобы я щенками торговал? Кузнец я, а не собачник; вот что. Коли это твой щенок, бери его и ступай с Богом».

Барин вытаращил глаза и несколько времени не находил, что сказать.

«Так ради чего же ты спасал его?» - спросил он, нахмурив лицо.

«А вот ради чего, - ответил Макар, указав рукою в угол на образ. - Черт мою душу замутил и повел меня к реке: топись, мол... Все равно, говорит, тебе с голоду помирать, а тут, глянь, этот самый щенок едет на льдине и так-то жалостно воет. Увидел я его и думаю: чем свою душу губить, лучше его спасу. Хоть и собака, а все у ней какая-нибудь душа есть. Привел домой, хлебушкой покормил, на печку спать положил, обогрел. Вот те и весь сказ!»

Выслушав это, барин опустился на лавку, оперся обеими руками о стол и уже совсем другими глазами посмотрел на Макара.

«С чего же ты хотел топиться?» - спросил он.

Макар махнул рукой.

«С чего? Известно - не с радости... С голоду помирать приходится, работы нет, вот с чего... Богатым прежде был, трех работников держал, а как протянули мимо нас чугунку, так и пошло все прахом. Кто теперь ездит по нашей дороге? Никто! А без проезжающих у меня и работы нет».

«А отчего же ты не пошел на чугунку работать?» - спросил барин.

«На чугунку-то? Как не ходить - ходил».

«Ну и что же?»

«Да что… Немец там мастер. У меня, говорит, и своих довольно».

Барин немного подумал

«Вот что, -сказал он. – Я сам служу на этой чугунке инженером, понимаешь?»

«Так», - ответил Макар.

«Да именье купил тут, недалеко… знаешь Дубки?»

«Как не знать?»

«Ну, так вот, приходи сегодня ко мне, в Дубки. Я тебе дам работу и на чугунке, и у себя».

Макар низко поклонился.

«Спасибо тебе на этом, барин», - сказал он.

«Не за что. Ты спас собачью душу, а я спасу твою, - сказал барин, засмеявшись, и хлопнул Макара по плечу. – А это вот возьми пока, - и он положил на стол зелёненькую кредитку. – После сочтёмся».

И, кивнув головой, вышел к своей тележке.



119

А. Кольцов

Что ты спишь, мужичок



Что ты спишь, мужичок?

Ведь весна на дворе,

Ведь соседи твои

Работают давно.

Встань, проснись, подымись,

На себя погляди:

Что ты был и что стал?

И что есть у тебя?

На гумне – ни снопа,

В закромах – ни зерна;

На дворе – по траве

Хоть шаром покати.

Из клетей домовой

Сор метлою посмёл

И лошадок за долг

По соседям развёл.

И под лавкой сундук

Опрокинут лежит,

И, погнувшись, изба,

Как старушка, стоит.

Вспомни время своё,

Как катилось оно

По полям и лугам

Золотою рекой

Со двора и гумна

По дорожке большой,

По селам, городам,

По торговым людям!

И как двери ему

Растворяли везде

И в почетном углу

Ветер точит зерно,

Птица клюет его!

Что ты спишь, мужичок?

Ведь уж лето прошло,

Ведь уж осень на двор

Через прясло глядит;

Вслед за нею зима

В тёплой шубе идет,

Было место твоё!

А теперь под окном

Ты с нуждою сидишь

И весь день на печи

Без просыпу лежишь;

А в полях сиротой

Хлеб не скошен стоит,

Путь снеком порошит,

Под санями хрустит.

Все соседи на них

Хлеб везут, продают,

Собирают казну,

Бражку ковшиком пьют.





120

В. И. Попов

Детский союз для охраны птиц

Я расскажу вам, как школьники в Финляндии охраняют и защищают птичек.

Едва наступает весна, как все финляндские школьники и школьницы начинают готовиться к весёлому празднику. Праздник этот справляется обыкновенно первого мая. С раннего утра в этот день по улицам финляндских городов и деревень начинают тянуться длинные шествия школьников. Они идут одни за другими, в строгом порядке. Все школьники одеты в своё лучшее праздничное платье, несут цветы, музыкальные инструменты.

Куда же это идут школьники? Что у них за праздник?

Они идут за город. Там они будут веселиться: петь, бегать взапуски, играть в разные игры, совещаться о своих делах. Это все члены «майского союза», который составился для того, чтобы охранять птичек от жестокости, не давать их в обиду.

В члены этого союза может поступить, если захочет, каждый мальчик и каждая девочка.

Каждая школа может составить свой отдельный кружок. Иногда несколько школ по соседству собираются вместе и составляют один кружок. Кроме того, такие же крудки устроены в городах и сёлах Финляндии для тех детей, которые почему-нибудь не ходят в школу.

Каждый кружок действует отдельно, но у всех у них одна забота: охрана бедных, беззащитных животных.

Вот что говорят в уставе «майского союза» детей:

  1. «Мы хотим быть добрыми и милосердными. Мы никогда не будем по легкомыслию и злобе мучить какое-либо живое существо».

  2. «Мы будем защищать невинных и беззащитных. Мы будем защищать всех безвредных мелких птиц».

  3. «Мы никогда не будем тревожить, ранить или убивать птиц. Мы никогда не будем разорять их гнёзда, никогда не будем похищать их яиц или птенцов».

  4. «Мы будем насыпать птицам корму зимою и в сильный холод спасать их от замерзания».

  5. «Мы любим свободу и хотим, чтобы и другие были свободны. Мы никогда не будем ловить птиц сетями, силками и другими приманками и хитрыми приёмами. Мы никогда не будем держать их взаперти в клетке, разве только если они родились в клетке, и если мы спасем их этим от гибели».

  6. «Мы будем стараться освобождать бедных узников. Мы будем выкупать и выпускать на волю пойманных птиц, насколько хватит наших средств».

  7. «Никогда неправда не будет совершена с нашего согласия или оттого, что мы равнодушно допустим совершение её. Мы будем противиться всякому коварству, жестокости и несправедливости. Мы будем всеми средствами противодействовать насилию над птицами. Мы будем всегда вступаться за них и будем горячо и убедительно уговаривать обидчиков, чтобы они пощадили беззащитных животных, которые требуют нашего заступничества».

  8. «Всё это мы обещаем во имя любви к Богу и Его творениям, из жалости к птицам и благодарности их за их пение и за охрану наших полей»

121

Г. Андерсен

Соловей

I.

Дворец китайского императора был великолепнейший в целом свете: весь из тонкого фарфора, очень дорогого, но до того ломкого, что страшно было до него дотронуться. В саду цвели чудеснейшие цветы, и к самым лучшим из них были привешены серебряные колокольчики, которые постоянно звенели для того, чтобы никто не мог прийти мимо этих цветов, не заметив их. Да, в саду императора всё было устроено с таким расчётом! И тянулся он так далеко, что сам садовник не знал, где его конец. Сад этот выходил в густой лес, с высокими деревьями и глубокими озёрами. Лес тянулся до самого моря, синего и глубокого. Большие корабли могли стоять под ветвями леса, а в ветвях жил соловей. Он пел так хорошо, что бедный рыбак, к которого так много дела, оставлял свою работу и слушал соловья, выезжая ночью на рыбную ловлю. «Господи, как это хорошо!» - говорил она, но тотчас же дожжен был приниматься опять за работу и забывал о птичке; когда же на следующую ночь раздавалась снова её песня, он опять говорил: «Господи, как это хорошо!»

Из всех стран свет приезжали путешественники в город императора и дивились городу, дворцу и саду, но когда удавалось им услышать пение соловья, все говорили: «Это лучше всего!»

И, по возвращении домой, путешественники рассказывали обо всем, что видели в Китае; ученые писали целые книги о городе, дворце и саде; не забывали и соловья: его хвалили больше всего. Кто мог только сочинять стихи, писал отличнейшие стихотворения о соловье, поселившемся в лесу, у глубокого моря.

Книги ходили по свету, и некоторые из них попали в руки китайского императора. Он сидел на своем золотом троне, читал, качал ежеминутно головою, потому что ему было очень приятно читать про свой город, дворец и сад. «Но лучше всего этого соловей», - говорилось в книгах.

«Что же это значит? - сказал, наконец, император. - Ведь я совсем не знаю этого соловья! Неужели такая птица живет в моей империи, и даже в моем саду? Как же мне никто не доложил об этом, и мне пришлось узнать о нем из чужих книг?»

И он позвал своего камергера. Этот человек был так горд, что когда кто-нибудь, ниже его званием, осмеливался заговорить с ним и о чем-нибудь спросить, он отвечал только: «Гм!» - а это ровно ничего не значило.

«Здесь есть какая-то чудная птица, которую зовут соловьем; в книгах пишут, что она лучше всего, что только есть в моей империи. .. Отчего же до сих пор никто мне не говорил об этой птице ни слова?»

«Я тоже в первый раз слышу о ней, - отвечал камергер. - Она никогда не была представлена ко двору».

«Я желаю, чтобы сегодня же вечером она была здесь и пела в моем присутствии, - сказал император. - Целый свет знает о такой редкости, и только я один ровно ничего не знаю!»

«В первый раз слышу! - повторил камергер. - Сейчас пойду искать ее!»

Но где найти? Камергер избегал все лестницы, залы и галереи, но никто из живших во дворце не слыхал о соловье. И камергер возвратился к императору и сказал, что, без сомнения, рассказ о птице - басня, придуманная сочинителями. «Ваше величество не должны верить тому, что пишется в книгах, - прибавил он. -Все это сказки и чернокнижие!»

«Но книга, в которой я прочел об этом, прислана мне самим великим тибетским далайламою! Значит, написанное в ней не может быть неправдою. Я хочу слышать соловья. Он должен быть здесь сегодня же вечером. Он удостоится моей высочайшей милости, и если его не отыщут, то после ужина я велю наказать бамбуками весь двор мой!»

«Слушаю-с!» - сказал камергер и побежал опять по всем лестницам и галереям; придворные тоже бежали за ним и расспрашивали, потому что никому не хотелось отведать бамбуковой палки. Все спрашивали о чудесном соловье: его знал целый свет, а при дворе никто не имел о нем понятия!

Наконец нашли на кухне маленькую бедную девочку, которая указала:

«О, Боже ты мой! Как же мне не знать соловья! Как мне не знать его песен! Каждый вечер повар позволяет мне относить остатки от стола к моей бедной больной матушке (она живет там, на берегу моря), и когда я возвращаюсь домой и сажусь вдыхать в лесу, тогда слушаю, как поет этот соловей. Как запоет он, слезы текут из глаз; точно матушка ласкает и целует меня!»

«Девочка, - сказал камергер, - я дам тебе хорошую должность при кухне и выпрошу тебе позволение видеть, как обедает император, если ты сведешь нас к соловью!» И все они пошли в лес, где жил соловей.

П.

Когда были они на полдороге и навострили уши, неподалеку замычала корова.

«А! - сказали мандарины, - вот что! Однако, какая удивительная сила в таком маленьком животном! Но мы его слыхали и прежде».

«Нет, это мычит корова, - сказала девочка. - До того места, где живет соловей, еще далеко».

Заквакали лягушки в болоте.

«Прелестно! - сказал придворный музыкант. - Теперь я слышу его: точь-в-точь, как колокольчики!»

«Нет, это лягушка, - отвечала девочка. - Но я думаю, теперь мы скоро его услышим».

Тогда запел соловей.

«Вот он! - вскричала девочка. - Слушайте! Слушайте! А вот он и сам сидит на ветке!» И она указала на маленькую серенькую птичку.

«Неужели это соловей? - спросил камергер. - Никогда бы я поверил, что у него такая невзрачная наружность! Вероятно, он потерял свои краски оттого, что видит перед собою такое множество знатных особ».

«Соловушко! - закричала девочка. - Нашему милостивому государю угодно, чтобы ты спел что-нибудь в его присутствии».

«С большим удовольствием!» — отвечал соловей и запел так, что любо было слушать. «Точь-в-точь, как стеклянные колокольчики! - сказал камергер. - Посмотрите, пожалуйста, как работает его маленькое горлышко! Странно, что мы его прежде не слыхали! О, он будет иметь большой успех при дворе».

«Прикажет ли император продолжать?» - спросил соловей, думая, что тут сам император.

«Драгоценный мой соловушко! - обратился к нему камергер. -Я исполняю приятнейшее поручение - и приглашаю вас сегодня вечером на придворный праздник, где вы должны восхитить его величество своим чудесным пением».

«Я люблю больше петь в лесу», - отвечал соловей, но все-таки охотно отправился с ними, узнавши, что император зовет его.

III.

Во дворце все было освещено и убрано. Фарфоровые стены и потолок сияли при свете нескольких тысяч золотых ламп; превосходнейшие цветы стояли в галереях, и серебряные колокольчики звенели так, что трудно было слышать разговор.

Посреди большой залы, перед троном, где сидит император, стоял золотой шест для соловья. Собрался весь двор, и девочке, отыскавшей птицу, было позволено стоять за дверьми, потому что она получила теперь должность придворной кухарки. Все были в парадных платьях и смотрели во все глаза на серую птичку, которой император кивнул благосклонно.

Запел соловей. Он пел так хорошо, что слезы показались в очах императора и ручьем покатились по щекам его. Тогда соловей запел еще лучше; песня его шла прямо к сердцу. Император развеселился и объявил, что жалует соловья золотою туфлей. Но соловей поблагодарил за эту честь и сказал: «Я уж и без того вознагражден много. Я видел слезы в глазах императора - вот для меня лучшая награда. Слезы императора имеют особенную силу. Видит Бог, что я награжден щедро». И он запел снова еще лучше, еще слаще...

«Вот самое милое кокетство!» - говорили дамы и стали набирать воду в рот, чтобы, когда кто-нибудь заговорит с ними, она переливалась в горле по-соловьиному. Даже лакеи и горничные объявили, что все они довольны, а это много значит: потому что угодить прислужникам труднее, нежели всякому другому. Одним словом, соловей сделал всех счастливыми.

По окончании пения было решено, что соловей останется при дворе с правом иметь особую клетку и пользоваться свободою, вылетая гулять два раза в день и один раз ночью. Тогда же к нему приставили двенадцать лакеев. Каждый из них привязал к его ноге шелковый шнурок, чтобы соловью было удобнее летать на воле.

Весь город заговорил об удивительной птице, и если двое встречались, то забывали спросить друг друга о здоровье, и едва один начинал только: «соло...», как другой подхватывал тотчас: «...вей». Двадцать купцов назвали даже по имени соловья детей своих, но у всех этих ребят не было в горле ни малейшего музыкального звука.

IV.

Однажды император получает большой пакет с надписью: «Соловей».

«Должно быть, новая книга о нашей знаменитой птичке», -сказал император.

Но в пакете была не книга, а маленькая, редкая вещица: искусственный соловей, с виду похожий на живого, но весь украшенный алмазами, рубинами и сапфирами. Как только эту игрушку заводили, она начинала петь прекрасную песню: при этом она поводила хвостом и блистала ослепительно. На ее ошейнике была надпись: «Соловей далайламы тибетского ничто в сравнении с соловьем императора китайского».

«Чудесно!» - вскричали все в один голос, и тот, кто принес игрушку, получил тотчас же титул «императорского обер-соловейщика».

«Ну, - сказал император, - теперь пусть-ка они споют вместе; воображаю, какой выйдет отличный дуэт!»

И они должны были петь вместе. Но дуэт у них не шел, потому что живой соловей пел по-своему, а искусственный насвистывал вальс. «Не этот виноват, - сказал обер-соловейщик. - Он особенно верен в такте и поет по моей школе». Тогда искусственного соловья заставили спеть одного. Он имел такой же успех, как живой соловей; притом же он был красивее, блистая драгоценным убранством.

Тридцать три раза пел он одно и то же, и не уставал. Придворные охотно послушали бы и еще несколько раз, но император захотел, чтоб и живой соловей спел что-нибудь... Но куда девался он? Никто и не заметил, как он вылетел в открытое окно и помчался в свои зеленые леса.

«Однако, что же это такое?» - сказал император, и все качали головою и говорили, что соловей пренеблагодарное животное. «Впрочем, лучшая-то птица осталась у нас!» В тридцать четвертый раз пропел он одно и то же, но они все еще не знали песни наизусть, потому что она была претрудная. Притом же и обер-соловейщик рассыпался в похвалах своей птице; он уверял, что она поет лучше живого соловья, да и видом гораздо красивее.

«Потому что, - говорил он, - изволите ли видеть, государи мои и ваше императорское величество, - у живого соловья никогда не узнаете наперед, что будет он петь, а у искусственного все заранее известно; его можно растворить, рассмотреть, как в нем лежат валики, как они движутся, как следуют друг за другом».

«Это совершенно моя мысль!» - воскликнули все в один голос, и обер-соловейщику было разрешено в следующий праздник показать птицу народу, чтобы и он слышал ее. И все слышали, и были так восхищены, как будто упились опиумом, что постоянно делают в Китае. Все говорили: «О!» и поднимали вверх указательный палец и качали головою; только бедные рыбаки, слышавшие не раз живого соловья, говорили: «Он поет хорошо, но все одно и то же: чего-то недостает в нем... а чего? - мы и сами не знаем».

Живой соловей осужден был на изгнание из пределов империи.

Искусственная птица стояла всегда на шелковой подушке у самой головы императора; все дары, ей пожалованные, золото и драгоценные камни, лежали вокруг; при этом ей пожалован был титул «придворного певца ночного столика», и по чину она считалась первой с левой стороны, потому что левая сторона считалась важнее правой, как сторона сердца, которое у китайского императора также на левой стороне. Обер-соловейщик написал о птице книгу в двадцать пять томов. Сочинение это было очень ученое и длинное, наполненное самыми мудреными словами, так что все утверждали, что прочли его: иначе их сочли бы за дураков.

V.

Так прошел целый год. Император, придворные и все китайцы уже знали наизусть каждый звук птицы, но именно поэтому-то она и нравилась им теперь еще больше, чем прежде: они могли петь то же, что и она, и пели без умолку. Уличные мальчишки напевали ци-ци-ци! клюкклюкклюкк! И весь двор напевал это; напевал и сам император.

Но раз вечером, только что птица распелась, и император, лежа на постели, слушал ее, что-то треснуло внутри птицы... пружины лопнули, и музыка замолкла.

Император вскочил с постели и послал за придворным медиком. Но что мог тут сделать медик? Послали за часовщиком, и тот, повертевши машину со всех сторон, починил птичку, но заметил, что ее надо оберегать, потому что винтики поистерлись, а поставить новые, чтобы музыка играла верно, невозможно. Сильно опечалились все китайцы. Только раз в год можно было заводить птицу - и того было для нее много. Но обер-соловейщик произнес речь, наполненную самыми мудреными словами, в которой доказал, что птица поет ничуть не хуже прежнего, - и все согласились с ним.

VI.

Прошло пять лет, и страну посетило уж настоящее горе. Китайцы любили своего императора, а тут он вдруг занемог, и доктора объявили, что ему не выздороветь. Придворные уже выбрали себе нового императора, а народ стоял перед дворцом и спрашивал камергера, как здоровье старого государя.

«Тс!» - отвечал он и покачал головою.

Холоден и бледен лежал император на своей широкой, великолепной постели. Весь двор считал его уже умершим. Камердинеры без умолку болтали об этом происшествии, а у горничных собралось множество гостей. Кругом в залах были постланы ковры, чтобы не было слышно шагов, и поэтому во дворце было тихо, тихо. Но старый император еще не умер: он только неподвижно лежал в своей великолепной постели, украшенной бархатными занавесами с большими золотыми кистями; окно было раскрыто, и луна смотрела в него на императора и на птицу.

Бедный император едва дышал, точно как будто тяжелый камень лежал на его груди. Он открыл глаза и увидел, что на его груди сидит смерть; она надела на себя его золотую корону и держит в одной руке золотую его саблю, в другой - его великолепное знамя. Из-за складок бархатных занавесок выглядывают головы: одни отвратительные, другие - милые и кроткие; то были злые и добрые дела императора.

«Помнишь ли ты вот это? - шептали они. - А этого не забыл?» И они рассказали ему так много, что холодный пот выступил на лбу его.

«Такой муки я не испытывал еще никогда! - простонал император. - Музыку скорей, музыку сюда! Бейте в большой китайский барабан, - вскричал он, - чтобы мне не слышно было, что они говорят!»

Но злые и добрые дела продолжали говорить, и смерть, точно китаец, кивала головою на их речи.

«Музыку, музыку! - кричал император. - Моя милая, хорошая птичка, пой же, пой теперь! Ведь я подарил тебе так много драгоценностей; я повесил тебе на шею мою золотую туфлю! Отчего же ты не поешь?»

Но птичка молчала. В комнате не было никого, кто бы завел ее, а без того петь она не умела. Смерть же продолжала смотреть неподвижно на императора своими огромными глазными впадинами, - и кругом все было так тихо, так мучительно тихо!

Вдруг за окном раздалась чудная песня: то был живой соловей, сидевший на ветке ближнего дерева. И по мере того, как он пел, бледнее и бледнее становились призраки, быстрей и быстрей обращалась кровь в слабых членах императора, и даже смерть заслушалась и шептала: «Пой, соловушко, пой!»

«А отдашь мне золотую саблю? Отдашь мне богатое знамя? Отдашь мне императорский венец?»

И смерть, одно за другим, отдавала сокровища за дивные песни; соловей пел все громче и громче; он пел о тихом кладбище, где растут былые розы, где благоухает сирень и где свежая могильная травка орошается слезами живых. Тогда, объятая тоской по родине, смерть вылетела в окно в виде холодного беловатого тумана.

«Благодарю! - вскричал император. - Благодарю, небесная птичка! Я тебя узнал! Я выгнал тебя из моего государства, а ты отогнала страшные призраки от моего ложа и смерть от моего сердца. Чем мне наградить тебя?»

«Ты уже наградил меня! - отвечал соловей. - Я исторг слезы из очей твоих, когда — помнишь ли? — в первый раз пел перед тобою. Этого я не забуду никогда. Такие слезы - драгоценный жемчуг для певца. Усни теперь спокойно и встань завтра свежим и здоровым. Я убаюкаю тебя».

И он запел. Император заснул сладким сном. Это был сон тихий и благодатный.

VII.

Солнце ярко светило в окна императорской спальни, когда он проснулся свежий и здоровый. Никто из слуг еще не входил в комнату, потому что все считали его уже умершим, но соловей продолжал сидеть под окном на ветке и пел.

«Останься навсегда при мне! - сказал император. - Ты будешь петь тогда только, когда захочешь сам, а искусственную птицу я разобью на тысячу кусков».

«Не трогай ее, - сказал соловей. - Ведь она верно служила тебе, сколько могла. Держи ее по-прежнему при себе; я не могу жить во дворце и вить свое гнездышко, но позволь мне прилетать сюда, когда захочется. Вечером я буду садиться у окна на ветку и петь, чтобы навевать на тебя радость и думы. Стану петь о счастливых и страждущих, о том, что люди, тебя окружающие, скрывают от тебя: птичка летает везде - и над бедным рыбаком, и над кровлей земледельца, вдали от тебя и твоих придворных. Сердце твое я люблю более, нежели венец твой! Поэтому я буду прилетать к тебе и петь... Но ты должен мне дать одно обещание».

«Все, чего ни захочешь!» - вскричал император и, встав во всем царственном величии, в царском одеянии, которое в тот день надел на себя сам, прижал к груди саблю в знак клятвы.

«Об одном прошу тебя!.. Не рассказывай никому, что есть у тебя птичка, которая обо всем говорит тебе правду, и дело пойдет еще лучше».

Тут соловей улетел. В комнату вошли придворные для того, чтобы взглянуть на своего покойного императора... А он стоял перед ними здоровый и ясный и сказал им: «Здравствуйте!»

122

Пословицы

  • Книга в счастье украшает, а в несчастье утешает.

  • Книга книгой, да и своим умом двигай.

  • Книги не говорят, а правду сказывают.

123

Д. Мамин-Сибиряк

Приёмыш

В дождливый летний день я подходил к Светлому озеру, к знакомой рыбачьей сторожке. Мое появление вызвало сторожевой оклик собаки: на незнакомых людей она всегда лаяла отрывисто и резко, точно сердито спрашивала, кто идет. Я люблю таких простых собачонок за их необыкновенный ум и верную службу... Когда я подходил уже совсем к избушке, кубарем вылетела на меня пестрая собачонка и залилась лаем.

«Соболько, перестань!.. Не узнал?»

Соболько остановился в раздумье, но, видимо, все еще не верил в старое знакомство. Он осторожно подошел, обнюхал мои охотничьи сапоги и только после этого виновато завилял хвостом. «Дескать, виноват, ошибся, - а все-таки я должен стеречь избушку».

Избушка оказалась пустой. Хозяин, вероятно, отправился на озеро. Я расположился как у себя дома: снял куртку, развесил свои охотничьи доспехи, развел огонь и стал разогревать походный медный чайник. Соболько вертелся около меня, виляя пушистым хвостом, облизываясь, ожидая поживы, и нетерпеливо взвизгивал. Но вот собака радостно взвизгнула и бросилась к берегу.

Показалась рыбачья лодка - «душегубка». Тарас плыл, стоя на ногах, и ловко работал одним веслом. Впереди лодки плыл лебедь. «Ступай домой, гуляка! - ворчал старик. - Вот я тебе дам... Уплывать Бог знает куда!» Лебедь крикливо подплыл к берегу, встряхнулся и, тяжело переваливаясь на своих кривых, черных ногах, направился к избушке. Старик Тарас был высокого роста, с окладистой бородой и строгими большими серыми глазами.

Зубы у него все были целы, и волосы на голове сохранились. Загорелое широкое лицо было изборождено глубокими морщинами.

Поздоровавшись с Тарасом, спрашиваю, откуда Бог несет.

«А вот, за приемышем плавал, за лебедем. Все тут вертелся, а потом вдруг пропал. Выехал на озеро - нет, по заводям проплыл - нет, а он за островом плавает!»

«Откуда достал-то его, лебедя?»

«А Бог послал. Тут охотники из господ наезжали; ну лебедя с лебедушкой и пристрелили, а вот этот остался. Забился в камыши и сидит. Лететь-то не умеет, а вот и спрятался ребячьим делом. Я ставил сети возле камышей, ну и поймал его. Пропадет один, ястреба заедят, потому как смыслу в нем еще настоящего нет. Сиротой остался. Вот я его привез и держу. И он тоже привык. Теперь вот скоро месяц будет, как живем вместе. Утром, на заре, поднимется, поплавает поблизости, покормится, а потом и домой. Знает, когда встаю, и идет, чтоб покормиться. Умная птица, свой порядок знает».

Старик говорил необыкновенно любовно, как о близком человеке.

«Улетит он у тебя, дедушка».

«Зачем ему лететь? И здесь хорошо: сыт, кругом вода. А там перезимует вместе со мною в избушке. Места хватит, а нам с Соболькой веселье. Как-то один охотник забрел ко мне, увидал лебедя и говорит вот то же: «Улетит, ежели крылья не подрежешь» Как же можно увечить Божью птицу? Пусть живет, как ей от Господа указано… Не возьму я в толк, зачем господа в лебедей стреляют: ведь и есть не станут, а так, для озорства!»

«А как он с Соболькой?» - спросил я.

«Сперва-то боялся, а потом привык. Теперь лебедь-то в другой раз у Собольки и кусок отнимет. Пёс заворчит на него, а лебедь на него крылом. Смешно на них со стороны смотреть. А то гулять вместе отправляются - лебедь по воде, а Соболько по берегу. Пробовал пёс плавать за ним, ну, да ремесло-то не то – чуть не потонул. А как лебедь уплывёт, Соболько ищет его. Сядет на бережку и воет. Дескать, скучно мне, псу, без тебя, друг сердечный: так вот и живём втроём. Эвон, погляди, лебедь-то дожидается нас с Соболькой».

124

В. И. Попов

Как лошадь жабу пожалела

1. Дело было летом, под вечер. На дорогу откуда-то выползла жаба и села на край лужи. Она подняла свою безобразную голову и стала смотреть на небо, словно любуясь им. Сидит жаба тихо, задумчиво, не чувствует своего безобразия, никого не боится и сама никому зла не желает.

Увидели жабу дети, остановились и стали смеяться.

«Пришибить её что ли?» - сказал вдруг один мальчик.

Другой крикнул:

«Ух, гадина какая» Ишь глаз-то как она выпучила на нас! Погоди, мы с ней потеху устроим, постой!..»

Наломали мальчишки острых прутиков, стали тыкать и колоть жабу. Попали они прутиком в глаз, в бок и изранили жабу.

Мальчики хохотали и, чем больше мучили бедную жабу, тем больше распалялись жестокостью. Они возненавидели жабу за то, что она казалась им безобразной.

Прыгала жаба от них, старалась уползти, но дети не пускали, - швыряли её назад. Один мальчик всё старался отрубит ей голову. Он опрокинул жабу на спину. Жаба барахталась, барахталась и, наконец, кое-как перевернулась и потащилась дальше, да тут свалилась в глубокую колею. Не смогла искалеченная жаба выкарабкаться из колеи, и поползла она медленно вдоль по мокрой рытвине. Здесь ей показалось лучше: вода омывала её раны, и здесь, в грязи, ей было покойнее, чем наверху, с людьми. Но мальчики следили за жабой.

«Ванюха! А Ванюха! Глянь-ка-сь! Опять потащилась, вишь – пялит глазища на нас… Постой, я пойду сыщу камень потяжелее, я ей погляжу!..»

И мальчик убежал выбирать камень, а остальные мальчики не спускали с жабы глаз, шли за ней по сторонам колеи и тормошили её прутьями.

2. По дороге ехал мужик с возом.

Телега тащила старая, разбитая на ноги лошадь, напрягая свои дрожащие задние ноги и спотыкаясь на передние. Идет мужик сбоку, прикрикивает и кнутом стегает свою лошадь по худым бедрам, по набитой у седёлки спине. Воз тяжёлый, колея глубока, вязкая. Скрипят несмазанные колеса, с трудом подвигается вперед усталая лошадь Видят ребятишки, что наедет воз на жабу, - не стали её добивать, стали ждать, как её колесом придавит.

Подъехал воз совсем близко; увидела лошадь жабу в колее, остановилась, вытянула шею, стала обнюхивать. Мужик стегнул лошадь. Подняла лошадь голову, влегла в хомут, подалась в сторону и, напрягшись изо всех сил, стала выворачивать тяжёлые облипшие колеса из глубокой колеи.

Ноют у лошади костлявые плечи, стёртые подковы скользят по мокрой глине, не хватает сил выворотить тяжёлую телегу. «Куды!» - крикнул мужик и ударил лошадь кнутом по морде, чтобы завернуть назад.

Но лошадь напряглась из последних сил и, цепляясь дряхлыми ногами, кое-как выворотила колёса из колеи и объехала то место, где издыхала жаба.

«Пожалела…» - протянул тихонько один мальчик.

И всем мальчикам стало неловко и совестно.



125

В. И. Попов

Быстрое соображение

Один знаменитый художник расписывал внутренность церкви Св. Павла в Лондоне. Писал он на такой высоте, что приходилось взбираться туда по лестнице и работать на очень небольшой площадке. Возле него всегда садился мальчик, растиравший краски. Раз во время работы художнику вздумалось полюбоваться ею издали, для чего он стал отступать, забыв о небольшом размере площадки и о высоте, на которой находился. Сделав два-три шага, он подошел к самому краю. Еще шаг или малейшее движение, и он полетел бы вниз. Это понял мальчик, но сказать хозяину об опасности, а тем более схватить его за платье или за руку, было одинаково опасно: художник оглянется и непременно упадет. Медлить также нельзя. Что же сделал мальчик? Он обмакнул кисть в черную краску и начал безжалостно замазывать работу своего господина. Увидя это, пораженный удивлением художник бросился вперед, чтобы удержать мальчика, и этим движением спас себя от верной гибели.



126

В. И. Попов

Истинная дружба

В старые времена, еще до Рождества Христова, в одной стране жил грозный правитель. Он был жесток и подозрителен. Его никто не любил. В той же стране жил один человек, по имени Мирос. Мироса все любили и уважали. И вот однажды злые люди донесли правителю, будто его хочет убить Мирос. Правитель велел привести Мироса к себе и с гневом сказал ему:

«Мне донесли, будто ты замышлял против меня худое».

«Нет, - отвечал Мирос, - я ничего худого против тебя не замышлял, а только называл тебя жестоким».

Правитель пришел в ярость и закричал:

«За одно это ты будешь распят на кресте!» (Казнь на кресте была самая позорная и страшная).

«Смерти я не боюсь, - сказал Мирос, - и не стану просить пощады; но дай мне только три дня сроку - проститься с семьею. Порукой же в том, что я вернусь, останется мой друг».

Правитель сказал:

«Даю тебе три дня сроку; если же ровно через три дня ты не вернешься, то я оставлю тебя в покое, но твой друг будет казнен вместо тебя».

И подумал правитель: «Не вернется больше Мирос, пусть же народ узнает, какой он обманщик и предатель!»

Мирос пришел к другу своему, рассказал ему все и просил его пробыть вместо себя три дня в темнице. Верный друг с радостью согласился и дал отвести себя в темницу и заковать в оковы. Мирос поспешно оставил город и прибыл в селение, где жили его мать и сестра. Горько заплакали они, бедные, узнав о его судьбе. Всеми силами они старались удержать его подольше при себе; наконец Мирос вырвался от них и пустился в путь.

Страшно спешил он. Вдруг поднялась буря, завыл ветер, разразилась гроза, зашумел ливень; с гор в долины помчались потоки; ручьи переполнились и широко разлились. Мирос подходил к мосту. Река вздулась, страшные волны перекатываются через мост; и не успел еще Мирос вступить на мост, как он обрушился в воду. Напрасно Мирос метался взад и вперед по берегу и всматривался в даль, напрасно звал он на помощь. Нигде не виднелось ни одного челнока, нигде не мелькал ни один парус. И остановился Мирос, подавленный горем.

Время бежит: солнце уже давно зашло за полдень. Если к закату не поспеет Мирос в город, его друг погибнет. В отчаянии кинулся Мирос в бушующую реку и стал разбивать волны могучей рукой. И вот он достиг берега. Весь мокрый, пускается он бежать.

Вот уж видит он вершины городских башен. Навстречу Миросу бежит управляющий его домом - верный слуга издали узнал своего господина.

«Назад! - закричал он Миросу - Ты уже опоздал! Думай теперь о своем спасении. Друг твой уже предан на муки. С часу на час он ждал тебя. Над ним смеялись, ему говорили, что ты обманщик и предатель, но он никому не верил».

И сказал с горечью Мирос:

«Ну, так если мое возвращение уже не спасет друга, я разделю с ним горькую участь, чтобы не посмел правитель сказать, что я предатель. Пусть узнает он, как друзья умеют любить и верить друг другу».

Солнце уже село, когда Мирос достиг городских ворот. Издали завидел он крест на площади. И вот видит он, как поднимают его друга на крест. Мирос раздвигает толпу и кричит: «Палач, останови казнь, я тот самый, за кого он поручился!»

Вздрогнул народ и притих. Палачи приостановили казнь. Друзья кинулись друг другу в объятия. Побежали к правителю с вестью о случившемся. Смягчилось черствое сердце грозного правителя, и велел он привести к себе осужденных. Когда привели к нему Мироса и его друга, он посмотрел на них и сказал: «Вы победили мое сердце! Вижу, что бывает настоящая дружба на свете».



127

Н. Некрасов

Крестьянские дети

Ух, жарко!.. До полдня грибу собирали;

Вот из лесу вышли; навстречу как раз

Синеющей лентой, извилистой, длинной,

Река луговая: спрыгнули гурьбой,

И русых головок над речкой пустынной,

Что белах грибов на полянке лесной!

Река огласилась и смехом, и воем:

Тут драка – не драка, игра – не игра…

А солнце палит их полуденным зноем.

Домой, ребятишки, обедать пора!

Вернулись. У каждого полно лукошко;

А сколько рассказов! Попался «косо»,

Поймали ежа, заблудились немножко

И видели волка… У! Страшный какой!

Грибная пора отойти не успела!

Гляди, уж чернёхоньки зубы у всех;

Набили оскому: черница поспела,

А там и малина, брусник, орех;

Ребяческий крик, повторяемый эхом,

С утра и до ночи гремит по лесам.

Испугана пеньем, ауканьем, смехом,

Взлетит ли тетеря, закокав птенцам,

Зайчонок ли вскочи – содом! суматоха!