Главная / Русский язык и литература / Статья "Мотив карточной игры в произведении А.П.Чехова"

Статья "Мотив карточной игры в произведении А.П.Чехова"

МОТИВ КАРТОЧНОЙ ИГРЫ В РАССКАЗЕ А.П.ЧЕХОВА «ВИНТ»

Колмыкова Г.Г.

Учитель русского языка и литературы, МОБУ СОШ № 34, город Таганрог

kolmykova-70@mail.ru


Изобретение карт приписывалось разным народам Востока - в первую очередь китайцам. В Византии те знаки, что теперь накрепко связаны с мастями, служили для украшения различных тканей. Причем в Европе карты появились довольно поздно — примерно к ХIV веку. Резьба на дереве, гравирование на меди — в ХV веке в Германии картоделание стало целой отраслью промышленности и статьей экспорта, а позднее, кстати, в большинстве европейских стран и государственной монополией.

Появление карт на Руси датируется 1600 годом — началом Смутного времени. Историческая версия связывается с ввозом карт поляками и украинскими казаками, а также немцами, «во множестве наезжающими тогда в московское государство». При царе Алексее Михайловиче карты упоминаются в Уложении 1649 года в 15 статье XXI главы.

Начиная с середины XVII и вплоть до конца XIX века, история карточной игры в России характеризуется ярко выраженной амбивалентностью. С одной стороны, формирование карточных традиций проходило по линии воспроизводства «сверху вниз», т. е. традиции закладывались первыми лицами государства и царскими приближенными, а затем распространялись в русском обществе согласно принципу подражания. С другой стороны, постоянно издаваемые указы о запретах на карточные игры оставались малоэффективным средством борьбы с ними. «Обилие» запретительных актов свидетельствует о том, что карточные игры способствовали развитию негативных социальных процессов в русском обществе.

Будучи привнесены в Россию из немецко-польской культуры в ХVI-ХVII вв., со временем карты превратились в обязательный элемент русской жизни: за карточным столом делались карьеры, заводились судьбоносные знакомства, вершились судьбы целых имений, фамильных драгоценностей, а порой - и собственных жен. В высшем обществе сложились правила игорного этикета, ибо, как писали составители справочника «Правила светской жизни и этикета»: «всесильная мода предписывает уметь играть в карты и так без этого уменья светский человек может оказаться в самом неловком положении, то изучение механизма общепринятых, общественных игр должно обязательно входить в воспитание светского человека».

Мода на игру существовала всегда, причем порой ее капризы оборачивались полным крахом социального статуса тех игр, которые еще недавно считались элитарными. Например, если в ХVIII веке из азартных игр предпочитали макао, фараон и квинтич, а в пушкинское время больше играли в штосс, банк, фараон и экарте, то к концу ХIХ века в банк играли главным образом в притонах, а штосс в 1930-е годы, по замечанию Д.С. Лихачева, превратился в любимую игру уголовников. Бывали же и обратные примеры, когда, возродившись из забвения, игры вновь входили в моду. Так произошло с самой популярной коммерческой игрой ХIХ столетия - вистом, возвращенным в арсенал игроков (в том числе благодаря созданию в Петербурге Кружка любителей виста) после того, как игра был вытеснена сначала бостоном, а затем винтом, безиком и преферансом.

Так или иначе, но карточная игра, широко распространенная в быту, получила столь же широкое отражение и в русской литературе.

В некоторых произведениях перипетии карточной игры занимают важнейшее место в сюжете или, во всяком случае, определяют характер и мотивы поведения персонажей. «Пиковая дама» Пушкина, «Маскарад» Лермонтова, «Игроки» Гоголя, «Два гусара» и некоторые главы из «Войны и мира» Л. Толстого, рассказ Чехова «Винт», «Большой шлем» Л. Андреева – словом, всего не перечислить. Одних названий карточных игр в русской литературе можно встретить десятки.

Рассказ «Винт» впервые был опубликован в еженедельном журнале «Осколки» (1884, № 39). Заглавие: Новинка. (Вниманию гг. винтёров). Подпись: А. Чехонте. Под тем же заглавием включен в сборник «Пестрые рассказы», СПб., 1886. Во всех последующих изданиях сборника перепечатывалось под названием «Винт».

Об истории написания рассказа известно, что брат писателя Иван Павлович Чехов, приехав, стал рассказывать, что в их уезде все играют в винт. Антон Павлович заинтересовался. Кому-то пришла фантазия масти назвать министерствами. А. П. Чехов сел за стол и написал рассказ. Все ходы в рассказе „Винт“ Чехов писал, расспрашивая о них у брата Ивана Павловича.

Издатель Лейкин рассказ возвратил — «не цензурно». Пришлось переделать и масти назвать казенной палатой, губернским правлением и т. п. В таком виде рассказ прошел.

Цензурные затруднения возникли в 1890 г., при рассмотрении вопроса о публичном чтении рассказа. В рапорте цензора так передано одиозное, по его мнению, содержание рассказа: «Начальник губернского правления (т. е. вице-губернатор), возвращаясь домой из театра, видит свет в окнах правления. Заинтересованный, он заходит посмотреть, что там делается, и застает подчиненных за винтом. Вместо карт у них наклеенные фотографии чиновников. Туз треф — сам вице-губернатор, дама — его жена и т. д. Трефы — масть Министерства внутренних дел, черви — Казенная палата, бубны — Министерство народного просвещения и пики — Отделение государственного банка. Начальнику так нравится остроумная (?) выдумка подчиненных, что он сам садится с ними за эти импровизированные карты и играет до утра. Я признаю настоящий рассказ окончательно неудобным для исполнения перед публикой». Резолюция начальника Главного управления по делам печати была — «Запретить».

«Как ни забавен этот рассказ, но уже и в нем есть нечто и кроме забавного, и, читая его, вы непременно задумаетесь над тою пустотою жизни, которая заставляет людей тратить время и силы на изобретение винта с надворными и действительными статскими советниками и увлекаться этою ерундою до забвения всего. Как ни смешна вся рассказанная Чеховым история, — не только не хочется по прочтении ее смеяться, а невольно становится на душе грустно. Этот-то своеобразный юмор, будящий в душе грустные настроения, и является весьма характерною чертою таланта Чехова».

Рассказ начинается с размышлений Пересолина «о той пользе, какую приносили бы театры, если бы в них давались пьесы нравственного содержания». «Проезжая мимо правления, он бросил думать о пользе и стал глядеть на окна дома, в котором он, выражаясь языком поэтов и шкиперов, управлял рулем».

В этом рассказе А.П.Чеховым используется скрытое противопоставление, где карточная игра уравнивает всех: «Два окна, выходившие из дежурной комнаты, были ярко освещены» - «Сосредоточенные, неподвижные, с лицами, окрашенными в зеленый цвет от абажуров, они напоминали сказочных гномов или, чего боже избави, фальшивых монетчиков...», вице-губернатор Пересолин и его подчиненные Серафим Звиздулин, Степан Кулакевич, Еремей Недоехов и Иван Писулин, «Пересолин, бледный, сонный и непричесанный (в конце рассказа)…» и можно представить себе внешний вид этого персонажа, когда «Андрей Степанович Пересолин ехал из театра…»

Играют в винт вчетвером (существуют также варианты для двух, трех, пяти и шести игроков). Играют двое на двое. Кто с кем играет, разыгрывается жребием: игроки, вытянувшие при выборе места две младшие карты, становятся партнерами, садятся vis-a-vis, т.е. напротив друг друга и играют вместе против другой пары. Играют одной колодой карт в 52 листа. Игра сочетает в себе элементы розыгрыша и выкладывания комбинаций карт. Выигрывает партию пара игроков, первой набравшая в записи леве, 500 очков.

Судя по репликам, доносившимся из комнаты, и замечаниям автора, нельзя говорить о высокой нравственности и духовности игроков-чиновников: «Как же ты это ходишь, чёрт голландский, — рассердился Звиздулин, с остервенением глядя на своего партнера vis-à-vis…» «Ну, и что ж тогда б вышло? — окрысился партнер…».

Пересолина завораживает атмосфера таинственности, необычности. Он не смотрит на то, что в качестве названия и значения карты игроки используют его фамилию, затрагивают жену. До какой же степени надо было нравственно опуститься высокому чиновнику, чтобы позволить кому-то упоминать фамилию, стало быть семью, в азартной игре?!

Объяснение простое - время диктует свои права: «— Это не мы, ваше —ство, выдумали... Сохрани бог... Это мы только пример взяли...»

Игра захватывает полностью. Сторона, выигравшая две партии подряд или две партии из трех, сыгранных, выигрывает робер, т.е. полную партию. Финальная сцена:

«-Садитесь, господа, еще один робер сыграем!»

Писателей и поэтов тема карточной игры интересовала в связи с широким бытование карточной игры в обществе ХIХ века, а также признавая страсть к игре «сильнейшей из страстей», являющуюся богатейшим источником интересных сюжетов, а сама карточная игра причиной или поводом порочных нравов, царивших в обществе. В сознании не только писателей, философов и поэтов, но большинства просвещенных россиян ХIХ века «азартная игра принималась как модель и социального мира, и универсума».

Таким образом, А. П. Чехову в небольшом по своему объёму рассказе «Винт» удалось передать атмосферу, царившую среди чиновничества в XIX веке.




Список литературы


Бахтин М.М. Вопросы литературы и эстетики: Исследования разных лет. М.: Худож. лит., 1975.


Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества [Сб. избр. тр./ [Прим. С.С. Аверинцева, С.Г. Бочарова]. М.: Искусство, 1979.


Березин В.Игра // Октябрь.- 2000.-№6.- С.


Бочаров С.Г. О художественных мирах: Сервантес, Пушкин, Баратынский, Достоевский, Толстой, Платонов. М.: Сов. Россия, 1985.


Ворошилов В.Я. Феномен игры. М.:Сов.Россия, 1982.


Виноградов В. В. Стиль «Пиковой дамы» // Избранные труды.- М.,Наука, 1980 С. 87-173.


Комиссаренко С.С. Культурные традиции русского общества.- СПб., 2003.


Комов Г.Описание картежных игр.- СПб.,1778.


Литературный энциклопедический словарь/ Под общ. ред. В.М. Кожевникова и П.А. Николаева. М.: Сов. энциклопедия, 1987.


Лотман Ю. М.Пиковая дама" и тема карт и карточной игры в русской литературе начала XIX века // Лотман Ю. М. Пушкин: Биография писателя. Статьи и заметки, 1960—1990.


Лотман Ю.М.Беседы о русской культуре (Быт и традиции русского дворянства(XVIII-начало XIX века) – СПб, 1994.


Лотман Ю. Изъявление Господне или азартная игра? Закономерное и случайное в историческом процессе//Alma mater: Тарту, 1992, №3 (8).С.4-5.


Мотивы в сюжете русской литературы. От Жуковского до Чехова. К 50-летию научно-педагогической деятельности Ф.В. Кануновой. Сб. статей/ Отв. ред. А.С. Енушкевич. Томск: Знамя мира, 1997.


Парчевский Г.Ф. Карты и картежники.- СПб., 1998


Федосюк Ю. Что не понятно у классиков или Энциклопедия русского быта- М., 2003.


Хализев В.Е. Теория литературы: Учеб. М.: Высшая школа, 1999.


Лотман Ю.М. Тема карт и карточной игры в русской литературе начала XIX века. [Текст]: научная литература / Ю.М. Лотман. – М.: Просвещение, 1977г.


Статья "Мотив карточной игры в произведении А.П.Чехова"
  • Русский язык и литература
Описание:

МОТИВ КАРТОЧНОЙ ИГРЫ В РАССКАЗЕ А.П.ЧЕХОВА «ВИНТ»

Колмыкова Г.Г.

Учитель русского языка и литературы, МОБУ СОШ № 34, город Таганрог

kolmykova-70@mail.ru

 

Изобретение карт приписывалось разным народам Востока - в первую очередь китайцам. В Византии те знаки, что теперь накрепко связаны с мастями, служили для украшения различных тканей. Причем в Европе карты появились довольно поздно — примерно к ХIV веку. Резьба на дереве, гравирование на меди — в ХV веке в Германии картоделание стало целой отраслью промышленности и статьей экспорта, а позднее, кстати, в большинстве европейских стран и государственной монополией.

Появление карт на Руси датируется 1600 годом — началом Смутного времени. Историческая версия связывается с ввозом карт поляками и украинскими казаками, а также немцами, «во множестве наезжающими тогда в московское государство». При царе Алексее Михайловиче карты упоминаются в Уложении 1649 года в 15 статье XXI главы.

Начиная с середины XVII и вплоть до конца XIX века, история карточной игры в России характеризуется ярко выраженной амбивалентностью. С одной стороны, формирование карточных традиций проходило по линии воспроизводства «сверху вниз», т. е. традиции закладывались первыми лицами государства и царскими приближенными, а затем распространялись в русском обществе согласно принципу подражания. С другой стороны, постоянно издаваемые указы о запретах на карточные игры оставались малоэффективным средством борьбы с ними. «Обилие» запретительных актов свидетельствует о том, что карточные игры способствовали развитию негативных социальных процессов в русском обществе.

         Будучи привнесены в Россию из немецко-польской культуры в ХVI-ХVII вв., со временем карты превратились в обязательный элемент русской жизни: за карточным столом делались карьеры, заводились судьбоносные знакомства, вершились судьбы целых имений, фамильных драгоценностей, а порой - и собственных жен. В высшем обществе сложились правила игорного этикета, ибо, как писали составители справочника «Правила светской жизни и этикета»: «всесильная мода предписывает уметь играть в карты и так без этого уменья светский человек может оказаться в самом неловком положении, то изучение механизма общепринятых, общественных игр должно обязательно входить в воспитание светского человека».

Мода на игру существовала всегда, причем порой ее капризы оборачивались полным крахом социального статуса тех игр, которые еще недавно считались элитарными. Например, если в ХVIII веке из азартных игр предпочитали макао, фараон и квинтич, а в пушкинское время больше играли в штосс, банк, фараон и экарте, то к концу ХIХ века в банк играли главным образом в притонах, а штосс в 1930-е годы, по замечанию Д.С. Лихачева, превратился в любимую игру уголовников. Бывали же и обратные примеры, когда, возродившись из забвения, игры вновь входили в моду. Так произошло с самой популярной коммерческой игрой ХIХ столетия - вистом, возвращенным в арсенал игроков (в том числе благодаря созданию в Петербурге Кружка любителей виста) после того, как игра был вытеснена сначала бостоном, а затем винтом, безиком и преферансом.

          Так или иначе, но карточная игра, широко распространенная в быту, получила столь же широкое отражение и в русской литературе.

         В некоторых произведениях перипетии карточной игры занимают важнейшее место в сюжете или, во всяком случае, определяют характер и мотивы поведения персонажей. «Пиковая дама» Пушкина, «Маскарад» Лермонтова, «Игроки» Гоголя, «Два гусара» и некоторые главы из «Войны и мира» Л. Толстого, рассказ Чехова «Винт», «Большой шлем» Л. Андреева – словом, всего не перечислить. Одних названий карточных игр в русской литературе можно встретить десятки.

Рассказ «Винт» впервые был опубликован в еженедельном журнале «Осколки» (1884, № 39). Заглавие: Новинка. (Вниманию гг. винтёров). Подпись: А. Чехонте. Под тем же заглавием включен в сборник «Пестрые рассказы», СПб., 1886. Во всех последующих изданиях сборника перепечатывалось под названием «Винт».

Об истории написания рассказа известно, что брат писателя Иван Павлович Чехов, приехав, стал рассказывать, что в их уезде все играют в винт. Антон Павлович заинтересовался. Кому-то пришла фантазия масти назвать министерствами. А. П. Чехов сел за стол и написал рассказ. Все ходы в рассказе „Винт“ Чехов писал, расспрашивая о них у брата Ивана Павловича.

Издатель Лейкин рассказ возвратил — «не цензурно». Пришлось переделать и масти назвать казенной палатой, губернским правлением и т. п. В таком виде рассказ прошел.

Цензурные затруднения возникли в 1890 г., при рассмотрении вопроса о публичном чтении рассказа. В рапорте цензора так передано одиозное, по его мнению, содержание рассказа: «Начальник губернского правления (т. е. вице-губернатор), возвращаясь домой из театра, видит свет в окнах правления. Заинтересованный, он заходит посмотреть, что там делается, и застает подчиненных за винтом. Вместо карт у них наклеенные фотографии чиновников. Туз треф — сам вице-губернатор, дама — его жена и т. д. Трефы — масть Министерства внутренних дел, черви — Казенная палата, бубны — Министерство народного просвещения и пики — Отделение государственного банка. Начальнику так нравится остроумная (?) выдумка подчиненных, что он сам садится с ними за эти импровизированные карты и играет до утра. Я признаю настоящий рассказ окончательно неудобным для исполнения перед публикой». Резолюция начальника Главного управления по делам печати была — «Запретить».

«Как ни забавен этот рассказ, но уже и в нем есть нечто и кроме забавного, и, читая его, вы непременно задумаетесь над тою пустотою жизни, которая заставляет людей тратить время и силы на изобретение винта с надворными и действительными статскими советниками и увлекаться этою ерундою до забвения всего. Как ни смешна вся рассказанная Чеховым история, — не только не хочется по прочтении ее смеяться, а невольно становится на душе грустно. Этот-то своеобразный юмор, будящий в душе грустные настроения, и является весьма характерною чертою таланта Чехова».

Рассказ начинается с размышлений Пересолина «о той пользе, какую приносили бы театры, если бы в них давались пьесы нравственного содержания». «Проезжая мимо правления, он бросил думать о пользе и стал глядеть на окна дома, в котором он, выражаясь языком поэтов и шкиперов, управлял рулем».

         В этом рассказе А.П.Чеховым используется скрытое противопоставление, где карточная игра уравнивает всех: «Два окна, выходившие из дежурной комнаты, были ярко освещены» - «Сосредоточенные, неподвижные, с лицами, окрашенными в зеленый цвет от абажуров, они напоминали сказочных гномов или, чего боже избави, фальшивых монетчиков...», вице-губернатор Пересолин и его подчиненные Серафим Звиздулин, Степан Кулакевич, Еремей Недоехов и Иван Писулин, «Пересолин, бледный, сонный и непричесанный (в конце рассказа)…» и можно представить себе внешний вид этого персонажа, когда «Андрей Степанович Пересолин ехал из театра…»

          Играют в винт вчетвером (существуют также варианты для двух, трех, пяти и шести игроков). Играют двое на двое. Кто с кем играет, разыгрывается жребием: игроки, вытянувшие при выборе места две младшие карты, становятся партнерами, садятся vis-a-vis, т.е. напротив друг друга и играют вместе против другой пары. Играют одной колодой карт в 52 листа. Игра сочетает в себе элементы розыгрыша и выкладывания комбинаций карт. Выигрывает партию пара игроков, первой набравшая в записи леве, 500 очков.

         Судя по репликам, доносившимся из комнаты, и замечаниям автора,  нельзя говорить о высокой нравственности и духовности игроков-чиновников: «Как же ты это ходишь, чёрт голландский, — рассердился Звиздулин, с остервенением глядя на своего партнера vis-à-vis…» «Ну, и что ж тогда б вышло? — окрысился партнер…».

         Пересолина завораживает атмосфера таинственности, необычности. Он не смотрит на то, что в качестве названия и значения карты игроки используют его фамилию, затрагивают жену. До какой же степени надо было нравственно опуститься высокому чиновнику, чтобы позволить кому-то упоминать фамилию, стало быть семью, в азартной игре?!

         Объяснение простое - время диктует свои права: «— Это не мы, ваше —ство, выдумали... Сохрани бог... Это мы только пример взяли...»

         Игра захватывает полностью. Сторона, выигравшая две партии подряд или две партии из трех, сыгранных, выигрывает робер, т.е. полную партию. Финальная сцена:

«-Садитесь, господа, еще один робер сыграем!»

         Писателей и поэтов тема карточной игры интересовала в связи с широким бытование карточной игры в обществе ХIХ века, а также признавая страсть к игре «сильнейшей из страстей», являющуюся богатейшим источником интересных сюжетов, а сама карточная игра причиной или поводом порочных нравов, царивших в обществе. В сознании не только писателей, философов и поэтов, но большинства просвещенных россиян ХIХ века «азартная игра принималась как модель и социального мира, и универсума».

         Таким образом, А. П. Чехову в небольшом по своему объёму рассказе «Винт» удалось передать атмосферу, царившую среди чиновничества в XIX веке.

 

 

 

          

Список литературы

 

Бахтин М.М. Вопросы литературы и эстетики: Исследования разных лет. М.: Худож. лит., 1975.

 

Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества [Сб. избр. тр./ [Прим. С.С. Аверинцева, С.Г. Бочарова]. М.: Искусство, 1979.

 

Березин В.Игра // Октябрь.- 2000.-№6.- С.

 

Бочаров С.Г. О художественных мирах: Сервантес, Пушкин, Баратынский, Достоевский, Толстой, Платонов. М.: Сов. Россия, 1985.

 

Ворошилов В.Я. Феномен игры. М.:Сов.Россия, 1982.

 

Виноградов В. В. Стиль «Пиковой дамы» // Избранные труды.- М.,Наука, 1980 С. 87-173.

 

Комиссаренко С.С. Культурные традиции русского общества.- СПб., 2003.

 

Комов Г.Описание картежных игр.- СПб.,1778.

 

Литературный энциклопедический словарь/ Под общ. ред. В.М. Кожевникова и П.А. Николаева. М.: Сов. энциклопедия, 1987.

 

Лотман Ю. М.Пиковая дама" и тема карт и карточной игры в русской литературе начала XIX века // Лотман Ю. М. Пушкин: Биография писателя. Статьи и заметки, 1960—1990.

 

Лотман Ю.М.Беседы о русской культуре (Быт и традиции русского дворянства(XVIII-начало XIX века) – СПб, 1994.

 

Лотман Ю. Изъявление Господне или азартная игра? Закономерное и случайное в историческом процессе//Alma mater: Тарту, 1992, №3 (8).С.4-5.

 

Мотивы в сюжете русской литературы. От Жуковского до Чехова. К 50-летию научно-педагогической деятельности Ф.В. Кануновой. Сб. статей/ Отв. ред. А.С. Енушкевич. Томск: Знамя мира, 1997.

 

Парчевский Г.Ф. Карты и картежники.- СПб., 1998

 

Федосюк Ю. Что не понятно у классиков или Энциклопедия русского быта- М., 2003.

 

Хализев В.Е. Теория литературы: Учеб. М.: Высшая школа, 1999.

 

Лотман Ю.М. Тема карт и карточной игры в русской литературе начала XIX века. [Текст]: научная литература / Ю.М. Лотман. – М.: Просвещение, 1977г.

 

 

Автор Колмыкова Галина Генадьевна
Дата добавления 04.01.2015
Раздел Русский язык и литература
Подраздел
Просмотров 647
Номер материала 30768
Скачать свидетельство о публикации

Оставьте свой комментарий:

Введите символы, которые изображены на картинке:

Получить новый код
* Обязательные для заполнения.


Комментарии:

↓ Показать еще коментарии ↓