Главная / Русский язык и литература / Приложения к уроку развития речи "Описание памятника героям ВОВ"

Приложения к уроку развития речи "Описание памятника героям ВОВ"

ПРИЛОЖЕНИЯ

Приложение 1

История создания памятника


В ноябре (29 ноября ) 2011 года в Твери была открыта скульптурная композиция, посвященная подвигу экипажа танка Т-34 21-й отдельной танковой бригады под командованием старшего сержанта Степана Горобца.

Торжественный митинг, посвященный открытию памятника, прошел на Комсомольской площади в сквере, именно здесь в 1941 году проходила линия обороны города. Открытие мемориального комплекса приурочено к 70-летию освобождения Калинина. 16 декабря 1941 года – особенная дата в истории нашего древнего города. В этот день наш город был освобождён от немецко-фашистских захватчиков. 

65 дней с 13 октября по 16 декабря войска Калининского фронта вели непрерывную ожесточённую оборонительно-наступательные бои и сражения за Калинин. За дни оккупации на 65 % Калинин был разрушен. За его освобождение отдали жизнь

86 000 советских солдат, офицеров и мирных жителей. Памятник олицетворяет всех защитников города, но в качестве основного сюжета выбран эпизод из истории освобождения областной столицы – это рейд экипажа танка Т-34 старшего сержанта Степана Горобца.

Идею о создании такого монумента выдвинули ветераны войны, был специальный творческий конкурс на проект памятника. Скульптором данного монумента стал Народный художник России Евгений Антонов.

Мемориальный комплекс состоит из монумента легендарному экипажу танка Степана Горобца и скульптуры в честь защитников Калинина.

Нашему городу присвоено звание «Город воинской славы»


Приложение 2

Экипаж машины боевой


Из воспоминаний Федора Ивановича Литовченко в день празднования двадцатипятилетия освобождения города Калинина: «Кажется, что со мной весь славный экипаж танка — и командир Старший сержант Степан Горобец, любивший на маршах петь украинские песни, и башнер Григорий Коломиец, весельчак, шутник, любитель розыгрышей, и стрелок-радист Ваня Пастушин, простодушный и совсем еще юный паренек, всегда служив­ший объектом этих розыгрышей».

Казалось, будто едут они все вместе — «экипаж машины боевой», едут, и снова, как в тот октябрьский непогожий день, устремившись в развед­ку, отрываются от колонны танков, задержанных бомбеж­кой с воздуха; устремляются вперед, к занятому врагом городу, по дороге огнем пушки поджигают на полевом аэро­дроме два вражеских пикировщика, а заодно и цистерну с горючим; стреляя на ходу, прорываются сквозь немецкий артиллерийский заслон на дороге; на максимально доступ­ной для их машины скорости врываются в город, во двор комбината «Пролетарка».

Все кругом горело. Гнали машину с возможной скоро­стью, — говорит он.

Рассказ его очень прозаичен, но в нем оживают подроб­ности рейда, которые в повествовании земляков выглядели даже фантастично. Да, действительно, гнали так, что снежное облако за танком стояло. Нельзя было не гнать. А как же? В этом и успех выполнения задания, и спасение.

  • И действительно давили их колонну?

  • Действительно давили. Улицы-то в вашем городе пря­мые и не очень широкие. Их колонна с мотопехотой, двигавшаяся нам навстречу, будто по линейке вытянулась. Горобец скомандовал: «Прямой наводкой по колонне!» Башнер послал несколько снарядов и несколько машин разбил. Загорелись. А тут я слышу в шлемофоне: «Федя, давай прямо на них». Ну, я направил танк на те машины, что еще уцелели. Треск, грохот. Их пехотинцы горохом посыпались
    с машин. Ну, естественно, я прямо их и утюжил, а стрелок-радист Ваня Пастуший по ним из пулемета!


  • Вот тут в городе говорят, будто вы били по ним какими-то особыми снарядами, которые рассыпались на много частей, а потом загорались.

  • Не было у нас никаких особых снарядов. А говорят вот почему: недалеко, у моста через Тьмаку, угодили мы в их машину с боеприпасами. Тут и пошло. Не сотни, а тысячи осколков по сторонам летели...

Так одна за другой обретают реалистические контуры все сказочные детали этого рейда.

  • Ну а как вам удалось расстрелять комендатуру?

  • Комендатуру? — удивляется наш собеседник, но тут же вспоминает:

- А! Это там, на площади. Не знаю, уж была ли там комендатура, но только видим — большой флаг со свасти­кой висит над подъездом и часовые стоят. Ну, Горобец и скомандовал: «По флагу осколочными!» Не ручаюсь, что у них там было, комендатура или нет, но только снаряда два мы туда всадили... К слову сказать, тут недалеко возле крыльца их танк стоял — на охране, что ли. Снарядом его не задело, так я машину на тротуар и этот танк — в бок всем корпусом. Такой удар получился, что у меня на миг желтые брызги из глаз посыпались, вроде бы даже сознание от толчка потерял. Но рычаги не отпустил, выхватил машину на большую улицу — Советская, кажется, она тут называется, — и по ней к заставе. А там с тылу на их батарею наехали и — дальше по шоссе. Видим, а впереди войска, не знаем, свои или чужие, но выхода нет — гоним навстречу…

  • Ну а вот когда сейчас вы по этому пути проехали, что вам по дороге припомнилось больше всего?

Да что припомнилось, ничего особенного. Война как война. А вот город этот меня удивил. Новый город. Нипочем бы не узнал. Ведь в развалинах все лежало, головни дымились, а сейчас все новенькое стоит... Ох, и много же тут понастроили...


Приложение 3

Героический марш - бросок через оккупированный город.

17 октября 1941 года в оккупированный немцами город Калинин ворвался Т-34. В одиночку, без какой-либо поддержки, танк прошел с боем до Элеватора, где соединяется с советскими войсками. Экипажем Т-34 командовал сержант Степан Горобец. Через несколько месяцев он погибнет под Ржевом, но легендарный прорыв навсегда останется в памяти тверитян как пример безграничного мужества и отваги. 

Как можно атаковать занявшего в городе оборону противника силами одного танка?

А вот как: уходя из - под обстрела зениток в направлении Калинина машина Горобца снова встречает немецкую автоколонну, таранит три автомобиля и расстреливает пехоту. Не снижая скорости, танк врывается в город, на улице Лермонтова поворачивает налево и проносится с грохотом и стрельбой по улице Тракторной, затем по 1-й Залинейной улице... В районе парка Текстильщиков танк Горобца сворачивает вправо под виадук и влетает во двор "Пролетарки": горят цеха хлопчатобумажного комбината и завода №510, здесь держали оборону рабочие... Экипаж замечает, что на танк наводится немецкое противотанковое орудие. Горобец наводится на противника, но немецкая пушка стреляет первой, от попадания снаряда в танке начинается пожар...

Федор Литовченко, мехвод 34-ки Горобца ведёт танк на таран и давит противника гусеницами, в это время оставшиеся трое членов экипажа борются с пожаром, используя огнетушители, коврики, ватники, вещмешки... Пожар потушен, огневая позиция противника уничтожена, но от прямого попадания в башню заклинило орудие: стрельба невозможна. Из вооружения теперь действуют только пулемёты.

Машина Горобца движется дальше по улице Большевиков, затем по правому берегу реки Тьмаки мимо женского монастыря, затем сходу форсирует реку по ветхому мосту, рискуя обрушить не рассчитанную под 30-тонный вес танка переправу, и вылетает на левый берег Тьмаки. Танк входит в створ Головинского вала, но при попытке выйти на улицу Софьи Перовской встречает неожиданную преграду: установленные рельсы, которые глубоко врыты в землю - ещё один привет от державших здесь оборону заводских рабочих. Рискуя быть обнаруженными, танкисты используют танк как тягач и расшатывают вкопанные в землю рельсы, отодвигают их в сторону, расчищая тем самым проход. Машина Горобца выходит на трамвайные пути, проложенные по широкой улице...

По широкой улице занятого немцами города идёт чёрный, закопчённый от пожара танк, вздымая траками свежий снег. Ни звезды ни номера на борту танка просто не видно. Немцы на него не реагируют - принимаю за своего. Вдруг экипаж замечает двигающуюся навстречу по левой стороне улицы колонну трофейных ЗИСов и ГАЗиков с пехотой: машины перекрашены, в кузовах сидят немецкие солдаты. Помня о бездействующем орудии танка, Горобец отдаёт приказ мехводу: "Федя, давай прямо на них". Резкий поворот и танк на полной скорости врезается в автоколонну: грохот, треск, немцы в панике спрыгивают с машин, стрелок-радист Иван Пастушин начинает поливать их огнем из пулемета... Танк проутюжил всю колонну, не оставив ни одной целой машины. Немцы начинают спешно радировать о том, что «русские танки в городе», не зная, что это единственная машина.

Вылетая на улицу Советскую, 34-ка натыкается на немецкий танк. Используя эффект неожиданности танк Горобца обходит немца и таранит вражеский танк в борт, отбрасывая его с улицы на тротуар, и глохнет. Атмосфера лучше некуда: немцы высовываясь из люков орут «рус, сдавайся», экипаж 34-ки пытается завести двигатель... Удаётся это не с первой попытки и вдруг - хорошая новость: заряжающий Григорий Коломиец смог оживить орудие!..

Оставив протараненный и подбитый немецкий танк позади, машина Горобца вылетает на площадь Ленина. Экипаж видит полукруглое здание, на котором висят огромные флаги со свастикой, а у входа стоят часовые... Как такое обойти вниманием? Горобец обстреливает здание фугасами: часовых сметает как ветром, в помещениях раздаются взрывы, начинается пожар. Машина Горобца движется дальше, натыкаясь на импровизированную баррикаду: из-за перевернутого на бок трамвая в танк летят гранаты. 34-ка обходит баррикаду по груде камней - завал из разрушенного дома - задевает трамвай бортом и, отбрасывая его вместе с немцами в сторону, движется дальше по улице Вагжанова к Московскому шоссе. Командир танка обнаруживает замаскированную артиллерийскую батарею, орудия которой развернуты в сторону Москвы. Танк тараном разбивает орудия, разрушает блиндажи, уничтожает немецкие окопы и выходит на Московское шоссе, вырываясь из занятого немцами города. Через несколько километров возле горящего элеватора по танку начинается мощный обстрел практически со всех сторон: это уже позиции 11 мотоциклетного полка 5-ой стрелковой дивизии - танк Горобца поначалу принимают за атакующих немцев, но к счастью, вовремя опознают как «своих» и встречают криками «Ура!...»

Чуть позже с экипажем танка встречается командарм 30-й армии генерал-майор Хоменко: не дожидаясь наградных документов, он снимает со своего кителя собственный Орден Красного Знамени и вручает его старшему сержанту Степану Горобцу... Генерал-майор! Старшему сержанту!! Вручает свой орден!!!


Приложение 4

Военная судьба танкистов.


Степан Христофорович Горобец родился 8 февраля 1913 года в селе Долинское. Обычный сельский парень Кировоградской области Украины, из крестьянской семьи, перед войной работал машинистом газодувной турбины на азотно-туковом заводе... Обычный старший сержант, только что с учебки. В боях с сентября 1941 года: на момент танкового рейда в г.Калинин (Тверь) - всего месяц как воюет. Старшему сержанту Горобцу всего 28 лет...

Многие в Твери помнят по подвиг экипажа под командованием Степана Горобца, но не все знают дальнейшую судьбу танкистов. Военный путь Степана Горобца оборвался 8 февраля 1942 года. После своего героического рейда танк принял участие в штурме Калинина, а затем часть, где служил отважный танкист, отвели на переформирование и ремонт. А уже в феврале 1942 года 21-ю танковую бросили в самое пекло Ржевской битвы. Там в бою за деревню Петелино Ржевского района Тверской области и погиб Степан Горобец, уничтожив огнем и гусеницами своего танка 12 минометов, до 22 пулеметных точек, 3 пушки и 70 солдат и офицеров противника. ... «действуя в боевых порядках стрелковых подразделений» - выходит в пешем порядке, уже без брони. В этом бою смелый и отважный офицер-танкист Степан Христофорович Горобец пал смертью храбрых. 8 февраля...

В день своего 29-летия...

За этот подвиг, а также за его легендарный прорыв через оккупированный Калинин младшему лейтенанту Степану Христофоровичу Горобцу посмертно присвоили звание Герой Советского Союза. Похоронили отважного танкиста в деревне Братково Старицкого района Тверской области.

Башнёр (заряжающий) сержант Григорий Коломиец получил ранение за несколько дней до гибели Горобца, и дальнейшая судьба его неизвестна. Стрелок-радист красноармеец Иван Пастушин воевал до Победы. Механик-водитель старший сержант Фёдор Литовченко воевал до Победы. Члены экипажа танка Т-34 №03 Федор Литовченко (мехвод), Иван Пастушин (стрелок- радист) прошли с танком всю войну, встречались впоследствии на местах сражений, в том числе и в памятном городе Калинине-Твери.

Через много лет станет известно, что прорыв советских танков в Калинин стал для немцев полной неожиданностью и посеял среди фашистов совсем нешуточную панику. В последние дни войны в Потсдаме был найден немецкий военный архив генерального штаба Сухопутных Сил. Среди документов нашелся и приказ командующего 9-й армией генерал-полковника Штрауса от 2 ноября 1941 года. От имени фюрера немецкий военачальник наградил коменданта Калинина железным крестом первого класса «За мужество, доблесть и энергичное руководство гарнизоном при ликвидации танкового отряда Советов, который, воспользовавшись сильным снегопадом, прорвался непосредственно в город». Немецкий командующий, прикрываясь снегопадом, оправдывал свои войска, а это без малого три дивизии и одна моторизованная бригада. Все эти полчища не смогли остановить единственный танк.

А в городе Калинине-Твери, с которым так тесно связались военные судьбы танкистов, установлен вот этот памятник: отлитые в бронзе танкисты теперь смотрят на улицы города, который они освобождали 70 лет назад

...и одна из улиц Твери носит имя командира 34-ки с бортовым номером “03″


Вечная слава героям!


Приложение 5

Борис Полевой

ПО СЛЕДАМ ЛЕГЕНДЫ

Помнится, где-то в конце октября 1941 года, в самую тяжелую пору войны, когда гитлеровские армии рвались к столице, стремясь захватить ее в кольцо, меж суровых сводок о тяжких боях на московском направлении в «Правде» появилась заметка, приковавшая к себе всеобщее внимание.

В ней сообщалось, что нашему танковому экипажу, посланному в разведку, удалось ворваться в оккупированный Калинин и, ведя на ходу тяжелый бой, опрокидывая и давя машины с вражеской пехотой, пересечь весь город, прорвать вражескую линию фронта и выйти к своим уже на Московское шоссе.

Защищая Москву, советские воины показывали чудеса мужества и храбрости. Каждый день в сводках Советского информбюро сообщалось о подвигах солдат, офицеров, партизан. Но и на этом фоне заметка о необычайном рейде одинокого танка вызвала исключительный интерес. Особое впечатление она произвела, конечно, на нас, калининцев.

Наш город был оккупирован и пылал день и ночь. Он был почти рядом. С батальонных наблюдательных пунктов в редкую минуту фронтового затишья можно было слы­шать чужую речь, и именно поэтому было как-то особенно тяжело представить себе знакомые с детства улицы, по которым теперь ходил враг.

И вот эта история с танком. Подробности не сообща­лись, но воображение живо рисовало стальную громадину, несущуюся по знакомым улицам, изрыгающую на ходу огонь, и сталь, давящую врагов смертоносными гусеница­ми.

Разговоров было много. Конкретный факт, сообщен­ный в газете, быстро обрастал красочными подробностями: славные танкисты разгромили по пути нацистскую коменда­туру, освободили женщин, угоняемых в неволю, расстре­ляли дом, где помещался штаб эсэсовской дивизии. Да что там штаб, какого-то генерала схватили, втащили в машину и привезли к своим! Легенда разрасталась, как круги на воде, и, как это всегда бывает в таких случаях, начали уже раздаваться голоса скептиков:

Да полно вам, все это выдумка. Такого просто не могло быть... Да там же гитлеровцев полным-полно. Так они его и пропустили!

Вероятно, поэтому в день, когда мне уже в ноябре 1941 года вручили удостоверение военного корреспондента «Правды», начальник военного отдела полковник И. Г. Лазарев, напутствуя меня на только что созданный Кали­нинский фронт, в качестве первого и очень интересного задания приказал отыскать этот танковый экипаж:

Поразительный рейд. Нас читатели завалили письма­ми... Дайте развернутый очерк.

Ах, как захотелось начать свою работу именно с очерка об этом удивительном, почти невероятном деле! Я хорошо знал места, где все это произошло. Но к тому времени фронт придвинулся к Москве, пехотные и танковые части успели неоднократно передислоцироваться, а в Заволжье, где мы твердо стояли на берегу реки, танка этого не видели и ничего о нем не знали.

Столица находилась на осадном положении. Сводки оставались все еще грозными. Но в войсках, даже тут, на крайнем правом фланге сражения за Москву, мы просто чувствовали, как нарастает наша мощь, как копятся силы для могучего контрудара, и по ночным очень скрытым передвижениям войск по лесным дорогам угадывали, что удар этот приближается. Боевая активность частей Кали­нинского фронта между тем нарастала. Нам, корреспонден­там, хватало работы, и я отложил мечту написать очерк о легендарных танкистах до освобождения родного города: там-то уж у людей узнаю подробности.

И вот утром 16 декабря мы в освобожденном Калинине, вернее, полуосвобожденном, так как в районе фабрик еще кипит бой, да и тут, на центральных улицах, нет-нет да и разорвется снаряд, пущенный отступающими в бессильном озлоблении.

Город был взят в результате мастерского стремитель­ного наступления. Части противника, оказавшись в клещах, спешно отступали, побросав много пушек, минометов, подбитые танки, груженные военным скарбом машины... Они отступали поспешно, но успели изувечить наш древ­ний, чистый, уютный город. Хожу по черным от пожарищ улицам, а в голове все та же мысль: танкисты, их героиче­ский путь. Обдумываю будущий очерк.

Да, любой остановленный на улице житель, пережив­ший оккупацию, слышал, конечно, о них. Как же, как же, об этом весь город говорил! И возникали новые, совсем уже сказочные подробности: «Сотни гитлеровцев покроши­ли...», «По ихней колонне машин с солдатами прошли, все и щепки», «Снаряды у них такие были, как ударит пушка, так снаряд на сто частей разорвется, и каждый осколок горит и все вокруг сжигает...».

Нет, ничего не открыл мне тогда и освобожденным город. То, что рассказывали земляки, было уже настолько невероятным и так отдавало сказкой, что, каюсь, я поду мал, что здесь что-то не так и мы имеем дело с одной из тех красивых, мужественных легенд, какие вырастали порой в те дни из маленького зернышка необычайного факта.

И разве мог я думать тогда, что когда-нибудь в будущем все-таки получу возможность написать этот очерк.

Как извещают ремарки в пьесах, между первым и вторым действием прошло двадцать пять лет. И вот я снова стою на восстановленном Старом мосту, который когда-то напомнил мне разорванное кружево. Рядом коренастый человек с круглым лицом, и на щеках его полыхает нахле­станный студеным ветром румянец. Это бывший механик-водитель легендарного танка, в те дни старший сержант, а ныне подполковник в отставке, инженер одного из заводов Федор Иванович Литовченко. Вместе с калининскими жур­налистами они только что повторили на «Волге» весь путь боевой машины через город, и то, что еще недавно казалось легендой, в рассказе его быстро обретало конкретные и реальные очертания.

На этом примере, как мне кажется, мы получили воз­можность еще раз убедиться в многократно утверждав­шейся истине, говорящей, что обычный советский чело­век — труженик и воин — в своем служении Родине может превратиться в час испытаний в богатыря из былин, может совершить такое, что и в голову не придет писателю с пыл­ким воображением.

Федор Иванович явно взволнован встречей со своим, уже давним прошлым. Весь легендарный путь, по которому его только что провезли журналисты, ожил в его памяти. Он признается: ему казалось, что здесь, в «Волге», с ним весь славный экипаж танка — и командир Старший сержант Степан Горобец, любивший на маршах петь украинские песни, и башнер Григорий Коломиец, весельчак, шутник, любитель розыгрышей, и стрелок-радист Ваня Пастушин, простодушный и совсем еще юный паренек, всегда служив­ший объектом этих розыгрышей. Казалось, будто едут они все вместе — «экипаж машины боевой», едут, и снова, как в тот октябрьский непогожий день, устремившись в развед­ку, отрываются от колонны танков, задержанных бомбеж­кой с воздуха; устремляются вперед, к занятому врагом городу, по дороге огнем пушки поджигают на полевом аэро­дроме два вражеских пикировщика, а заодно и цистерну с горючим; стреляя на ходу, прорываются сквозь немецкий артиллерийский заслон на дороге; на максимально доступ­ной для их машины скорости врываются в город, во двор комбината «Пролетарка».

Все кругом горело. Гнали машину с возможной скоро­стью, — говорит он.

Рассказ его очень прозаичен, но в нем оживают подроб­ности рейда, которые в повествовании земляков выглядели даже фантастично. Да, действительно, гнали так, что снежное облако за танком стояло. Нельзя было не гнать. А как же? В этом и успех выполнения задания, и спасение.

  • И действительно давили их колонну?

  • Действительно давили. Улицы-то в вашем городе пря­мые и не очень широкие. Их колонна с мотопехотой, двигавшаяся нам навстречу, будто по линейке вытянулась. Горобец скомандовал: «Прямой наводкой по колонне!» Башнер послал несколько снарядов и несколько машин разбил. Загорелись. А тут я слышу в шлемофоне: «Федя, давай прямо на них». Ну, я направил танк на те машины, что еще уцелели. Треск, грохот. Их пехотинцы горохом посыпались
    с машин. Ну, естественно, я прямо их и утюжил, а стрелок-радист Ваня Пастуший по ним из пулемета!


  • Вот тут в городе говорят, будто вы били по ним какими-то особыми снарядами, которые рассыпались на много частей, а потом загорались.

  • Не было у нас никаких особых снарядов. А говорят вот почему: недалеко, у моста через Тьмаку, угодили мы в их машину с боеприпасами. Тут и пошло. Не сотни, а тысячи осколков по сторонам летели...

Так одна за другой обретают реалистические контуры все сказочные детали этого рейда.

  • Ну а как вам удалось расстрелять комендатуру?

  • Комендатуру? — удивляется наш собеседник, но тут же вспоминает:

- А! Это там, на площади. Не знаю, уж была ли там комендатура, но только видим — большой флаг со свасти­кой висит над подъездом и часовые стоят. Ну, Горобец и скомандовал: «По флагу осколочными!» Не ручаюсь, что у них там было, комендатура или нет, но только снаряда два мы туда всадили... К слову сказать, тут недалеко возле крыльца их танк стоял — на охране, что ли. Снарядом его не задело, так я машину на тротуар и этот танк — в бок всем корпусом. Такой удар получился, что у меня на миг желтые брызги из глаз посыпались, вроде бы даже сознание от толчка потерял. Но рычаги не отпустил, выхватил машину на большую улицу — Советская, кажется, она тут называется, — и по ней к заставе. А там с тылу на их батарею наехали и — дальше по шоссе. Видим, а впереди войска, не знаем, свои или чужие, но выхода нет — гоним навстречу…

  • Ну а вот когда сейчас вы по этому пути проехали, что вам по дороге припомнилось больше всего?

Да что припомнилось, ничего особенного. Война как война. А вот город этот меня удивил. Новый город. Нипочем бы не узнал. Ведь в развалинах все лежало, головни дымились, а сейчас все новенькое стоит... Ох, и много же тут понастроили...

Потом мы присутствовали при знаменательной сцене. В разукрашенном фойе городского театра, где калининцы праздновали двадцатипятилетие со дня освобождения своего города и награждение области орденом Ленина, Федор Иванович встретился с бывшим командующим Кали­нинским фронтом И. С. Коневым — почетным гостем праз­дника. Будто молодость вернулась к плечистому и грузнова­тому уже человеку в хорошо отутюженной черной тройке. Он весь вытянулся и, взяв руки по швам, по-солдатски отра­портовал:

Товарищ Маршал Советского Союза, бывший старший сержант танковых войск, подполковник запаса Литовченко Федор.

Я знаю маршала по дням войны. Видывал его в очень тяжкие боевые минуты. Его лицо всегда оставалось спокой­ным, и тут, видно, и маршал явно волнуется и не может скрыть этого. И отвечает он совсем не по-военному:

Так вот вы теперь какой! Дайте-ка я вас получше разгляжу...

И два советских солдата-ветерана по-братски обнима­ются и по старому русскому обычаю троекратно целуются, взволнованные и растроганные.

__________________________________________


На правом фланге Московской битвы/ Сост. М.Я. Майстровский. – Тверь.: Моск. Рабочий, 1991. с. 164-169.





Приложения к уроку развития речи "Описание памятника героям ВОВ"
  • Русский язык и литература
Описание:

Урок развития речи "Описание памятника героям Великой Отечественной войны" разработан на местном материале. Он является продолжением разработки Программы "Я познаю мир" уже для 6 класса. Тексты и фотографии были собраны из книг и газетных публикаций, Интернета.Тексты были адаптированы для шестиклассников. Они помогут учителю не только построить свой урок, но и провести беседу с учениками на классном часе, тем более, что в этом году мы будем праздновать 70-летие Победы. Мы включили в эти материалы очерк Бориса Полевого "По следам легенды" целиком, так как он взят из книги, являющейся библиографической редкостью. Презентация к уроку также прилагается.

Автор Корона Елена Рэмовна
Дата добавления 06.01.2015
Раздел Русский язык и литература
Подраздел
Просмотров 285
Номер материала 36025
Скачать свидетельство о публикации

Оставьте свой комментарий:

Введите символы, которые изображены на картинке:

Получить новый код
* Обязательные для заполнения.


Комментарии:

↓ Показать еще коментарии ↓